Восстание 2456 года
Шрифт:
— Мы потеряли «Сферу-1»!
— Свяжитесь с ней, — все еще спокойно проговорил Хауптман.
— Сэр, вы не понимаете! Я пытался! Она не отзывается. Хауптман покинул свое рабочее место и согнулся над блоком обзора. Три видеоэкрана были темны.
— Что произошло?
— Они только что погасли. Какой-то момент я еще видел обратную сторону Земли, а потом все вдруг исчезло.
— Вставьте новую чистую пленку. Возможно, вы заложили остатки какой-то передачи, которая подавляет канал.
Кронкейн начал вводить данные с клавиатуры, но все три экрана оставались пустыми. Хауптман пристально смотрел на вызывающие раздражение
— Это же «Сфера-2»! Сэр, все точно так же, как произошло с первой!
Хауптман столкнул техника со стула и быстро пробежался пальцами по клавишному пульту монитора. Темные экраны отвечали ему его пристальным взглядом. Он набрал код включения дополнительной мощности, но это не принесло никаких изменений. В конце концов он пересел обратно.
— Из всего этого я могу сделать только один вывод, — медленно произнес он.
— Какой, сэр?
— Мы потеряли их.
— Сэр?
— Свяжи меня с Сифорианом. — Хауптман не имел ни малейшего желания говорить с директором станции. Но, во всяком случае, так ему не придется восстанавливать нарушенную связь самому.
— Что у вас, Хауптман? Надеюсь, не какой-нибудь пустяк? — резко спросил Сифориан.
Хауптман мог слышать звуки боя, принимаемые коммуникационной системой Сифориана.
— Боюсь, что так, сэр.
— Ну?
— Сэр, я вынужден доложить, что мы потеряли свои спутники.
— Какие именно?
— «Сферу-1» и «Сферу-2». Спутники связи. Те, которые контролируют обратную сторону планеты.
— Включите резервный.
— Сэр, там ничего нет.
— Нет резерва? Что за нелепость!
— Да, сэр, но так оно и есть. У нас никогда не было подобных неприятностей — ни разу за пять столетий.
— Вы абсолютно уверены, что это не какое-нибудь недоразумение?
— Да. Конечно, это возможно, но факты говорят, что оба спутника потеряны… Я думаю, ошибка маловероятна.
— Хауптман, я хочу, чтобы вы нашли какой-то способ наладить обзор той стороны планеты. Меня не волнует, как вы решите эту проблему. Делайте.
— Да, директор.
Хауптман подумал о том, что выполнить этот приказ невозможно, но не осмелился сказать об этом. Сифориан вернулся к наблюдению за ходом боя, идущего с внешней стороны защитных сооружений Хауберка, и Хауптман выключил связь.
— Вот они, «Повстанец-2».
Два «Крайта» кружили у старинного заброшенного остова торгового космического дока; увидев Вильму и Бишопа, они выключили основные двигатели, приближаясь по инерции к товарищам.
— Это «Орел-8», — передающее устройство растягивало, искажая, слова.
— Вас слушаю, капитан, — откликнулась Вильма. — Ваш отчет.
— Мы обнаружили нашу цель, приблизились и вывели ее из строя.
— Были какие-нибудь проблемы?
— Мы вступили в дискуссию с одним рамовским фрахтовщиком, ему не пришлись по вкусу наши аргументы.
— Будем надеяться, что мы дали «Повстанцу-1» достаточно времени для его дела. У нас осталось двадцать пять минут, джентльмены. Я предлагаю их использовать — курс 2—8—3.
— Должно быть, мы выходим на старт, — сказал Бишоп.
— Мы идем туда, где нам надо быть, — ответила Вильма.
Хьюэр был занят. Он переворачивал горы информации. Он открыл линии связи к каждому истребителю НЗО, вел мониторинг входящих и исходящих передач Хауберка как секретных,
Хьюэр был взвинчен. Ему приходилось управляться на рекордной скорости с мириадами информационных фрагментов. А ту энергию, которую он не расходовал на эту работу, направлял на взлом различных кодов Хауберка. Это было очень кропотливое дело, но на данном этапе он — хотя эта мысль и расстраивала его — не мог делать ничего другого. И он заставлял себя трудиться.
Свернувшись в углу компьютерной системы НЗО, Романов выжидал. Поисковая программа Мастерлинка пока не пробралась дальше периферии этой компьютерной сети, которая таила множество хитрых ловушек и блоков, сконструированных, чтобы предотвращать проникновение чужаков. Это было похуже атак рамовских «охотников» за вирусами. Ловушки и блоки менялись с усиленной частотой. Ничего постоянного не было в системе НЗО, и это превращало пребывание в ней в настоящий кошмар — здесь в любой момент могли прихлопнуть. Поэтому Романов не спешил лезть дальше.
Вместо этого он, подобно гадюке, прячущейся под камни, выжидал, пока его добыча сделает неверный шаг. Он искал упоминаний о Баке Роджерсе или об этой программе — Хьюэр-ДОС. Романов просто чуял электронный запах Бака, исходивший от Хьюэра, но Хьюэр был неуловим и непредсказуем. Он всплывал на поверхность в неподходящее, казалось, время и в странных местах. Романов помечал их, стараясь установить характер капризно-изменчивого маршрута его прогулок.
Он выжидал с терпеливостью исследователя. В свое время он ухватил вибрацию продвижения, когда Хьюэр проводил ряд операций по программированию атаки на Хауберк. Хвост был упрятан в целях безопасности, но Романов начал продвигаться по следу, медленно нащупывая верный путь к фрагментам интересующей его активности. Он прошел не по одному фальшивому следу, ведущему к электронной смерти, пока не обнаружил еще одну ссылку. Когда работал Хьюэр, работал и Романов, отбрасывая ненужные сведения.
Периодически он посылал тайные отчеты Мастерлинку, сообщая своему родителю о достигнутом прогрессе. Мастерлинк регистрировал его отчеты, обозначив кодом как сведения первостепенной важности, поскольку Романов шел по горячему следу.
ГЛАВА 24
Хауберк гудел, как потревоженный улей. Под поверхностью из металла и пластика струились огненные потоки. Электронное сердце запульсировало быстрее, все возрастающая активность грозила перегрузками. Хауберк столкнулся с неповиновением.
Ульянов, блуждающий внутри безупречно отлаженного мозга Хауберка, видел все. Дитя Мастерлинка взирало на этот организованный хаос с трепетным страхом, поскольку не привыкло к подобным действиям, но вскоре страх сменился презрением, поскольку генерируемая Хауберком огромная активность была бесплодной. Его каналы связи работали сами на себя, проверяя или перепроверяя еще не задействованные системы. Ульянов даже задался вопросом: а была ли атака, которую он регистрировал, реальной? Может быть, ложная тревога?