Война после войны: информационная оккупация продолжается
Шрифт:
Воздействие на мышление через символы
В информационно-психологической войне важно использовать механизмы непосредственного воздействия на процессы мышления. Ряд крупных философов-«идеалистов», и прежде всего Э. Кассирер, Г. Лебон, Г. Фреге, А. Ф. Лосев, развили заимствованный из математики функциональный подход к человеческому сознанию, где исходным пунктом служили соответствия, соотношения, определенные разграничения, постоянные элементы и связи, а не сам материальный предмет.
Эти кажущиеся академическими и далекими от практики исследования привели к появлению понятия символического
Принципиальное значение имеет то, что человек уже не противостоит реальности непосредственно, он не сталкивается с ней лицом к лицу. Физическая реальность как бы отдаляется по мере того, как растет символическая активность человека, и чем больше она возрастает, тем легче через символы управлять и манипулировать людьми. Для непосвященных здесь возникает кажущийся парадокс. Интеллигенция, мыслящая обобщенными, сложными символами, является наиболее внушаемой частью общества. В значительной мере это относится и к населению крупных городов.
Для пояснения этих положений обратимся к структуре пространства символов. Еще с древнейших времен, начиная с Конфуция и Аристотеля, привлекали внимание понятие имени и сам процесс наименования. О роли процесса соотнесения определенным объектам их имен четко сказал великий французский математик А. Пуанкаре [23]:
«И вот когда удивляешься силе, которую может иметь одно слово. Вот объект, о котором ничего нельзя было сказать, пока он не был окрещен. Достаточно было дать ему имя, чтобы произошло чудо».
Очень четко сформулировал проблему Ю. И. Манин [24]:
«Удачное имя — мост между научным знанием и здравым смыслом, новым опытом и старыми привычками. Понятийную основу любой науки составляет сложная сеть имен вещей, имен идей, имен имен. Она эволюционирует сама и меняется ее проекция на реальность».
Имя — это символ, и в основе сознания лежит сложная иерархическая структура пространства символов, включающая символы, символы символов, символы символов символов и т.д. В этой иерархии один символ имеет ключевое значение, другие — подчиненное. В работе [25] рассмотрена базисная структура — триада:
А = (Х,а,I),где X — некоторая совокупность исходных объектов (которые могут быть и символами), I — совокупность объектов, которые сопоставлены исходным и в силу этого анализируются как их имена (символы), а — соответствие между исходными объектами и их именами (символами).
В
Рассмотрим конкретно внешнее воздействие в пространстве символов. Как отмечалось, наше сознание опосредовано, оно оторвано от непосредственной реальности. Символы как бы подменяют жизненное содержание. Обстановка меняется, а символы в сознании остаются. Это может быть использовано для ряда методов воздействия. Приведем примеры, относящиеся к заключительной стадии разгрома СССР.
1. Использование существующего пространства символов. В устойчивые старые символы вкладывается новое содержание, и с этим новым содержанием они беспрепятственно входят в сознание людей. К таким понятиям относятся:
«Демократия». В СССР понятие «демократия» вошло в сознание как позитивное — власть народа. Оно употреблялось всюду: советская демократия, Германская Демократическая Республика. Демократическая Республика Вьетнам. Новый смысл понятия — это власть имущих, власть денежного мешка.
«Левые». В СССР позитивное понятие. Левые традиционно стояли за ограничение власти капитала, за национализацию. Во время перестройки новый смысл понятия — прямо противоположный, левые и правые поменялись местами. Левыми стали называться «демократы», выступавшие за денационализацию и власть капитала. Когда же СССР был разгромлен, надобность в перемене мест отпала, левые и правые вернулись на круги своя.
«Монополия». В СССР это понятие имело негативный смысл. Монополиями, грабящими народ, назывались корпорации Запада, широко употреблялся термин — государственно-монополистический капитализм. Монополиями в конце перестройки стали называть единую энергосистему, единую сеть железных дорог, единую газовую систему, что придавало негативный смысл в глазах людей и приводило к выводу о необходимости их раздробления (несущего с собой тяжелые последствия для страны).
«Первоначальное накопление». Это понятие было вложено в сознание во всех вузах как предварительная стадия капитализма, когда на первый план выходят жулики и воры. После разгрома СССР этот символ использовался и как прикрытие массового жульничества и коррупции. Дескать, проводится необходимая предварительная стадия перехода к капитализму, зато потом все будет хорошо.
2. Операции в пространстве символов. Здесь мы имеем дело со вторым характерным приемом, который включает в себя, в частности, объединение разнородных, часто несовместимых символов: красно-коричневые, коммунофашисты (хотя известно, что именно коммунисты Германии были самыми непримиримыми врагами фашизма, а коммунисты СССР разгромили гитлеровскую Германию), совки (так называли советский народ, ассоциируя его с грязью и мусором), СССР — Верхняя Вольта с ракетами. Сюда же входят и определенные ассоциации символов, имеющие характер гиперболы, но подаваемые всерьез: деревянный рубль, эпоха древесно-стружечной колбасы, марксизм — жареный лед, ленинизм — идеология мракобесов, семьдесят лет мрака и тьмы, цивилизованные страны.