Всходы
Шрифт:
и не допустить ошибок, совершенных мною. Пост получился несвязным, хаотичным,
но я чувствовала себя лучше, когда все рассказала. Я решила опубликовать его прямо сейчас. На всякий случай. Полоска статуса процесса двинулась, а затем замерла. Я смотрела на нее, желая, чтобы процесс продолжился, но сигнал сети был слабым. Выскочило сообщение об ошибке, говорящее о том, что стоит повторить попытку через пять минут, пока соединение не будет достаточно хорошим. Придется подождать. Я закрыла телефон и подождала Габби, думая о том, что делать дальше. Сейчас мы все были
смог нас задержать. Мы выберемся из города, а затем посетим какую-нибудь медицинскую клинику. Я скажу им, что меня укусил бездомный, и они бы напичкали меня антибиотиками, чтобы я смогла продержаться пару недель. Заражение остановилось бы. Закончилась бы сумасшедшая история, которую описывала несколько дней, словно она была выдуманной. В противном случае мне никто не поверил бы. Четыре женщины вошли в ванную, их голоса были резкими, громкими и с нотками насмешки. Одна из них просто посмотрела на меня. На ней были спортивные трико обтягивающая маечка, черная снизу и ярко-розовая сверху. Выражение ее лица говорило о том, что она знает, что я не должна была там находиться. Две другие женщины бросили использованные полотенца на кафельный пол и продолжили путь. Их звонкие голоса отражались от стен и доносились до моих ушей. Вспышка боли пронзила голову, и глаза
застелила красная пелена. Женщина говорила, хотя ее рот не открывался. Смотрела прямо на меня и говорила.
– Ты - шлюха, и твоя мать - шлюха. Неудивительно, что твой отчим тебя избивал. Уходи, пока у тебя еще есть шанс.
Я сжала кулаки, в горле застряло глухое рычание. Как она посмела. Я оплатила абонемент. Мы заплатили, но не вели себя так, словно это была наша собственность, не вели себя так, словно могли делать все, что пожелаем, бросать на пол полотенца, которые кто-то еще мог
использовать.
– Мэри?
Я повернулась, замахнувшись. Габби округлила глаза, подняв руки и заблокировав удар. Ее влажные волосы рассыпались по плечам, рубашка намокла. Я бы никогда не ударила ее. Разговоры смолкли. Тишина оглушала меня. Я поняла, что женщина ни слова мне не сказала. Мне все померещилось, но казалось таким реальным. Я разжала кулаки и опустила руки. Пространство наполнилось шумом воды. Габби посмотрела на женщин. Они отвернулись.
– Давай, уходим. Мы вышли из кабинок в коридор. Бок обок, словно я вовсе не нападала на нее. Женщины над чем-то смеялись, возможно, над нами.
– У тебя тоже спрашивали документы?
– спросила одна из женщин, но ее слова едва долетели до нас из-за стука подошв о кафель. Мы обе замерли.
– Да, сразу после занятий. Они никого не выпускали, пока не проверили документы.
– Они не сказали, кого разыскивают? Что они могут здесь делать?
– В новостях говорят много странных вещей в эти дни. Я просто счастлива, что
Габби схватила меня за рукав. Я подошла к двери в ванную комнату и выглянула. Прохладный воздух от кондиционера был непривычен после теплого душа. Приехали люди в форме. Сейчас один выжидал снаружи напротив ванной. Еще двое прогуливались вокруг беговых дорожек и
скамеек, задерживаясь, чтобы посмотреть на присутствующих, а затем уходили.
– Как они узнали, что мы здесь?
– спросила я.
– Разве это имеет значение?
– задала резонный вопрос Габби.
Мы вжались в тени двери в ванную. Я прижалась к каменной стене и обернулась на женскую душевую, а затем на парней, что искали нас.
– Я сдаюсь, ребята.
– Мэри, - прошипела Габби. Я проскользнула в коридор, разделяющий мужскую и женскую стороны. Прохладный воздух охладил меня, как мокрое одеяло. На скамье сидел молодой парень, его волосы были завернуты в полотенце, еще одно маленькое белое полотенце было повязано вокруг его бедер. Он посмотрел на меня, изумленно выгнув бровь. Я улыбнулась и сказала.
– Прости, я просто ищу своих друзей.
– Все в порядке, - улыбнулся он в ответ.
– Спенсер!
– громко крикнула я, достаточно, чтобы меня услышали парни, но не слышали снаружи.
– Еда остывает!
Это было своего рода кодовым словом, говорившим о том, что пора убираться. Парни вывалились из душевой в различном виде. Но были одеты достаточно хорошо, чтобы показаться в общественном
месте. Ано выглядел стильным в свободных штанах и обнаженной грудью, на которой
хорошо выделялись загар и белые полоски шрамов. Я ничего не сказала, лишь изобразила на лице улыбку, чтобы Спенсер понял, что мы в беде. Лиф схватил вещи со скамьи и прошел мимо меня из ванной. Я повернулась, чтобы последовать за ним.
– Плохо?
– спросил он.
– Не очень, - отозвалась я.
– Как нога?
– Тоже не хорошо.
Он приобнял меня за плечи. На мгновение, на один вдох, на миллисекунду внутри меня разгорелась искра, побуждающая меня ударить его, чтобы он не прикасался ко мне без спроса, и мне захотелось преподать ему урок. Чтобы он никогда ни к кому не смог больше
прикоснуться. Комок подкатил к горлу. Я отодвинулась и направилась к центру спортивной площадки, направляясь к одному из копов. Лиф был самым добрым, самым благородным. Самым заботливым братом из всех тех, кого я знала. Он бы никогда не обидел меня, лишь заботился о том, чтобы всем было удобно, и я часто прибегала к его помощи. Так что со мной не так? Желудок скрутило. Боль пронзила лодыжку. Я споткнулась, опустившись на колени на мягком полу. Посмотрела наверх и встретилась взглядом с одним из копов.