XX век танков
Шрифт:
А вот здесь уже начинает лукавить сам М. Барятинский, когда пишет: «Дело в том, что подход к назначению тяжелых танков в вермахте и Красной Армии существенно различался. Немцы видели в тяжелом танке главным образом противотанковое средство, а русские — универсальную боевую машину, способную решать широкий круг задач от борьбы с танками противника до поддержки пехоты и уничтожения фортификационных сооружений». Но позвольте! «Тигр» или ИС создавался как танк прорыва? «Тигру» или ИСу увеличили калибр пушки, чтобы бороться с вражескими танками? Ведь об этом говорил сам конструктор танка Ж. Котин. Да, никто не спорит с тем, что «тигр» начали называть самой лучшей противотанковой самоходкой Второй мировой войны, но это уже было следствием вынужденного изменения задач Панцерваффе. Если уж говорить честно, то ИС-2 был фактически новой реинкарнацией неудачного КВ-2 с исправлением ряда недостатков, но все равно так и не ставшей однозначной конструкторской удачей. Ведь для того самого «уничтожения фортификационных сооружений» гораздо лучше
Вообще, при оценке проектов советской и немецкой бронетехники встречаются примеры совершенно противоречивых оценок, данных одним и тем же автором. Возьмем самоходку СУ-122, которая критикуется за слишком низкую начальную скорость снаряда, равняющуюся 515 м/с. Но в другой книге тот же самый человек называет очень удачной немецкую самоходку «бруммбер» с ее 12-калиберной гаубицей, у которой начальная скорость снаряда вдвое меньше. Так что такое хорошо и что такое плохо?
Вопрос о тактике использования танковых соединений в Красной Армии тоже оказался довольно сложным и запутанным. Опыт боев 1942 года, когда на фронте впервые появились танковые армии, оказался скорее негативным. Можно вспомнить хотя бы полный разгром 5-й танковой армии генерала Лизюкова и гибель самого командующего. Еще больше подорвала уверенность Верховного в возможности успешных действий крупных танковых соединений Курская битва. Да-да, именно она. Давайте посмотрим правде в глаза. Крупнейшую танковую битву Второй мировой войны выиграла советская пехота, поддержанная саперами и противотанковой артиллерией. А вот советские танкисты эту битву с треском проиграли. Советские танковые армии несли чудовищные и совершенно неоправданные потери во встречных боях с немецкими танковыми корпусами. Апофеозом неудач стало сражение под Прохоровкой, завершившееся практически полным уничтожением 5-й гвардейской танковой армии. Совсем недаром Сталин намеревался отдать Ротмистрова под трибунал за эту «блестящую победу». Поэтому совершенно понятны причины, по которым свою единственную Золотую Звезду П.А. Ротмистров получил лишь в 1965 году, во время брежневской вакханалии награждений. А такие командующие танковыми армиями, как Рыбалко, Лелюшенко, Катуков, стали дважды Героями еще во время войны. По делам и награда!
Поэтому, когда мы говорим о летнем наступлении Красной Армии в 1943 году, следует отметить его характерную особенность. Несмотря на наличие в составе фронтов танковых армий, оно не сопровождалось глубокими прорывами. Фактически все операции проводились планомерно и равномерно, наступление велось единым фронтом, хотя, конечно, каждый раз на словах объявлялось о намерении «расколоть, прорвать, расчленить, окружить».
Посмотрим, что выходило из этого на деле на примере хотя бы Орловской наступательной операции, той самой, которая фактически поставила крест на гитлеровской «Цитадели». Напомним, что 12 июля 1943 года состоялось злосчастное сражение под Прохоровкой. Немцы одержали победу, тем не менее они в тот же вечер начали постепенный отвод войск. Почему? Да потому, что в этот самый день советские войска перешли в наступление под Орлом. Сама конфигурация линии фронта на этом участке наталкивала на мысль попытаться ударом по сходящимся направлениям окружить войска немецкой 9-й армии, обескровленные неудачными попытками прорваться к Курску с севера. Задача облегчалась тем, что половину орловского «балкона» занимали части 2-й танковой армии, главной ударной силой которой являлось ее название. Никаких активных действий эта немецкая армия летом 1943 года проводить не могла, просто нечем было. И тем не менее советское командование решает нанести три удара, причем один из них — прямо в лоб «балкону».
Итак, Западный фронт под командованием генерала Соколовского получил задачу ударом из района юго-западнее Козельска на Волхов, Хотынец не допустить отхода гитлеровских войск из Орла на запад и во взаимодействии с войсками Брянского и Центрального фронтов уничтожить их. Частью сил фронт должен был совместно с 61-й армией Брянского фронта окружить и уничтожить болховскую группировку врага. Вспомогательный удар войска 50-й армии наносили на Жиздру. Брянский фронт под командованием генерала Попова наносил главный удар войсками 3-й и 63-й армий и 1-м гвардейским танковым корпусом из района Новосиля на Орел, а вспомогательный. — силами 61-й армии и 20-м танковым корпусом — на Волхов. Центральный фронт получил задачу ликвидировать вклинившуюся группировку противника севернее Курска, в последующем развить удар на Кромы, чтобы во взаимодействии с войсками Западного и Брянского фронтов разгромить всю группировку на орловском плацдарме. Вообще-то можно уловить в этом замысле некоторые параллели с операцией «Багратион», проведенной летом 1944 года в Белоруссии. Еще свежи были в памяти мучения с ликвидацией огромного котла под Сталинградом, поэтому советская Ставка вполне резонно предположила, что три маленьких котла, в которых может оказаться то же самое количество немецких войск, предпочтительнее одного большого.
К началу операции в ударных группировках трех фронтов имелись 2-я танковая армия, 7 танковых корпусов, 7 отдельных танковых бригад, 27 отдельных танковых и 15 самоходно-артиллерийских полков. В общей сложности это составляло около 3000 танков, то есть больше, чем любая из немецких ударных группировок под Курском.
Но! Отдельные танковые бригады и полки планировалось
В результате получилось как всегда. Если на севере 11-я гвардейская армия довольно быстро прорвала оборону немцев и начала продвигаться дальше, то войска Брянского фронта втянулись в изнурительные позиционные бои. Командующий фронтом генерал М. Попов совершил совершенно типовую для советских генералов ошибку. Когда в первый день не удалось прорвать вражескую оборону, он ввел в дело свои танковые резервы, что вело к значительным потерям в технике.
15 июля перешли в наступление войска Центрального фронта, которые, не мудрствуя лукаво, совершенно откровенно двигались единым целым, постепенно оттесняя немцев назад. Генерал Рокоссовский в данном случае не пытался наносить мощные удары, но у него хотя бы имелось оправдание — его войска в ходе Курской битвы тоже были изрядно потрепаны.
Видя, что из «расчленения и уничтожения» ничего не получается, Ставка вводит в бой стратегические резервы — 3-ю гвардейскую танковую и 4-ю танковую армии. Однако немцы тоже перебрасывают на орловский «балкон» резервы. При этом, если наша Ставка отправляет туда целые армии, ОКХ вынуждено ограничиться дивизиями. В результате упорных боев к 18 августа немцев окончательно вытесняют с территории «балкона». Но главная задача операции — уничтожение немецких войск на этом участке фронта остается нерешенной. Отбита значительная территория, 5 августа в ознаменование освобождения Орла в Москве произведен артиллерийский салют, кстати, совершенно справедливо, такие события следует отмечать, однако с уцелевшими немецкими дивизиями нашим войскам предстоит драться и драться, и каждый раз это будет стоить жизни сотням и тысячам солдат. А ведь в это же время бывшие вояки 6-й армии Паулюса получили возможность заниматься мирным созидательным трудом в глубоком тылу. Если бы туда же отправилась и 9-я армия фельдмаршала Моделя, положение на фронте стало бы заметно лучше. Именно об этом писал в своих воспоминаниях К. Рокоссовский:
«Таким образом, замысел операции сводился к раздроблению вражеской группировки и уничтожению ее по частям. Но при этом не было учтено, что такие действия чрезмерно рассредоточивают наши силы. Мне кажется, что было бы проще и вернее нанести два основных мощных удара с севера и юга на Брянск под основание Орловского выступа. Но для этого надо было дать время, чтобы войска Западного и Центрального фронтов произвели соответствующую перегруппировку. В действительности же снова была проявлена излишняя поспешность, которая, по-моему, не вызывалась сложившейся обстановкой. В результате войска на решающих направлениях выступили без достаточной подготовки. Стремительного броска не получилось. Операция приняла затяжной характер. Вместо окружения и разгрома противника мы, по существу, лишь выталкивали его из Орловского выступа. А ведь, возможно, все сложилось бы иначе, если бы мы начали операцию несколько позже, сконцентрировав силы на направлении двух мощных, сходящихся у Брянска ударов».
В то же время мне хотелось бы поспорить с В. Бешановым, который утверждает, что бои за орловский «балкон» могли стать для Красной Армии вторым Ржевом и Вязьмой. Прежде всего он выдвигает слишком много условий из категории «если бы да кабы». История не знает сослагательного наклонения, и каждое сражение разыгрывается в совершенно конкретной обстановке, несколько отличающейся от той, что можно увидеть на экране компьютера, скажем, в игре «Панцер-генерал», где значки, обозначающие дивизии, никогда не устают, не знают страха и сомнений. Поэтому Орел, который обороняли дивизии, потрепанные и надломленные провалом «Цитадели», никак не мог стать вторым Ржевом. Летом 1943 года Ржев был невозможен по определению.
По такой же модели проходила и Белгородско-Харьковская наступательная операция. Предполагалось разгромить противостоящую группировку немецких войск и создать условия для продвижения к Днепру. Замысел операции состоял в том, чтобы ударами смежных крыльев войск Воронежского фронта генерала Ватутина, Степного фронта генерала Конева рассечь силы противника на две части, а группировку в районе Харькова окружить и уничтожить во взаимодействии с 57-й армией Юго-Западного фронта. Эта задача облегчалась тем, что правый фланг армейской группы «Кемпф» был слишком растянут и ослаблен. Однако аргументы против попытки окружить всю белгородскую группировку, то есть 4-ю танковую армию, довольно убедительно изложил генерал Штеменко в своих мемуарах. Вполне может сложиться ситуация из пословицы о пойманном медведе.