Я счастлива тобой
Шрифт:
— И вам никогда не бывает одиноко?
Клайд взглянул на Мелани, которая сидела, обхватив колени руками. Ее лицо как будто светилось в темноте.
— Пока нет. Не знаю, что будет дальше.
Последовало долгое молчание. Стоял полный штиль, было тепло и тихо, только слегка поскрипывал якорный канат «Принцессы». Девушка почувствовала, что сердце у нее бьется все медленнее. Она вдруг поняла, что сидит, задерживая дыхание, и сделала очень осторожный выдох.
Ей хотелось сказать что-нибудь, чтобы ослабить напряжение, но она не могла ничего придумать и продолжала смотреть
В конце концов молчание нарушил Клайд. Он резко поднялся, чтобы взглянуть на рыбу в жаровне, и объявил, что ужин готов. Мелани поставила на стол миску с салатом, который приготовила раньше. Ей было досадно, что связь, возникшая между ними, нарушена таким пустяком, как ужин.
На следующий день ничего не изменилось. Утром Мелани лежала у себя в каюте, глядя на закрытую дверь, и пыталась понять, как поступит, если она вдруг распахнется и войдет Клайд. Ее тело изнывало от желания, против которого она так упорно боролась.
Но дверь, увы, не открылась. Клайд, видимо, не находит меня привлекательной, уныло подумала Мелани. Ему нравятся широкобедрые брюнетки, такие, как Наташа, а не миниатюрные блондинки.
Да и вообще к чему предаваться пустым мечтаниям! Если бы Клайда и влекло к ней, чем бы все кончилось? Несколькими ночами, проведенными вместе? Неловким расставанием? Все или ничего, с грустью вспомнила она слова Клайда. Он прав, для нее будет мало ничего не значащего романа. Если он не может целиком принадлежать ей, пусть не принадлежит вовсе. Можно, конечно, сказать: «мгновение, остановись!», но ведь оно все равно не остановится. Рано или поздно, ей придется вернуться в Англию, и будет куда лучше, если не пострадают ни ее сердце, ни гордость.
Утром она была вежлива, но холодна, Клайд тоже, как будто и не было мгновений душевной близости, возникшей между ними во время прогулки по пляжу. С одной из его яхт, бросившей якорь неподалеку от их стоянки, сообщили, что у них неполадки с мотором, и Клайд поплыл туда на резиновой лодке, надеясь, что сможет сам справиться с проблемой.
Сначала Мелани была рада, что его нет рядом, но очень скоро ей стало не хватать его присутствия, несмотря на его холодность и раздражительность. Она места себе не находила, тщетно пытаясь не думать об открытиях, сделанных ночью. В конце концов она села и написала несколько преувеличенно бодрых писем домой — родителям, друзьям, бомбардировавшим ее письмами, на которые она не отвечала. В последнюю очередь после некоторых колебаний она написала Сомсу.
После истории, рассказанной Клайдом о своей неудачной женитьбе, она на многое посмотрела по-новому и пожалела о том, что наговорила массу неприятных слов жениху перед отъездом. Они оба виноваты. Мелани вовсе не жалела, что расторгла помолвку, но теперь ей хотелось, чтобы разрыв был менее болезненным.
Ей непросто было написать это письмо, она испортила несколько листов бумаги, прежде чем нашла верный тон. Хорошо, писала она, что они вовремя обнаружили, насколько не подходят друг другу, но она хочет, чтобы Сомс знал — теперь она
Закончив письмо, девушка почувствовала большое облегчение. Она как раз заклеивала конверт, когда услышала шум подвесного мотора. Поспешно засунув блокнот и конверт на полку за сиденьем, она поднялась на палубу и увидела, что Клайд привязывает резиновую лодку к корме яхты. При виде его ее охватила такая радость, что она испугалась силы своих чувств и заставила себя говорить по-деловому спокойно.
— Ну как, удалось разрешить проблему?
— Удалось, — сухо отозвался Клайд, поднимаясь на палубу.
— А что там у них случилось?
— Вы разбираетесь в дизелях?
— Нет, — призналась Мелани растерянно.
— Тогда вряд ли я смогу вам что-то объяснить.
Мелани нахмурилась. Она хотела проявить дружелюбие, но если ему это не нужно — что ж, она не настаивает! Так ей будет даже легче убедить себя, что чувства, овладевшие ею ночью, не более чем временное помрачение ума.
Обмениваясь колкостями, они убрали тент и приготовились к отплытию. Клайд давал Мелани отрывистые команды и орал на нее, если она вдруг что-то делала не так.
— А я-то думал, что вы хотите овладеть премудростями парусного спорта, — прорычал он, когда она наконец возмутилась.
— Не хочу, если это значит, что тобой помыкает злобный солдафон, — едко отозвалась она. — Впредь я, пожалуй, буду оставаться на суше.
— Это уж ваше дело, но пока что вы — моя команда, так что извольте подчиняться.
Наконец, устав, Мелани демонстративно уселась как можно дальше от него и стала смотреть на море.
Вода была ярко-бирюзового цвета, острова казались полосками белого песка на горизонте, но радость, которая распирала ее накануне, не вернулась к ней.
Отношения между ними были такими натянутыми, что Мелани боялась, как бы Клайд не решил вернуться в гавань, но он резко сказал, что они поплывут на юг.
— Грета обязательно настояла бы, чтобы я показал вам одну удивительную бухту, — как бы оправдываясь, сказал он.
И вот наконец на горизонте показался какой-то остров.
Вскоре яхта вошла в удивительной красоты бухту. Холмы, поросшие сухими пыльно-зелеными эвкалиптами, дубами и соснами, спускались к ослепительно-белой подкове песчаного пляжа. Бирюзовые волны превращались в жемчужную пену, разбиваясь о берег. Все краски были такими яркими, а свет таким резким, что у Мелани заболели глаза.
На резиновой лодке они пересекли четкую линию между темно-синей водой на глубине и ярко-зеленым мелководьем, таким прозрачным, что на дне был виден каждый камушек. Клайд сказал, что самому ему нужно кое-чем заняться на яхте, но что ее он может отвезти на берег. Мелани решила, что он просто хочет от нее избавиться. Ну что ж, она не заплачет!
Стоя по колено в теплой воде, она прижимала к груди туфли и книгу и грустно наблюдала, как Клайд развернул лодку и поплыл назад к своей «Принцессе». Гораздо лучше быть одной, чем выслушивать колкости от этого несносного человека!