Я тебя не предавал
Шрифт:
— Ты за всё мне ответишь, слышишь?! За сына, за каждую слезу Иры. За все шестнадцать лет я возьму с тебя по максимуму.
Хватаю его за волосы, дёргаю голову, чтобы смотрел на жену. А она смотрит мне в глаза. И я не могу понять, чего в её взгляде больше. Страха или обвинения. Любит его? Мля, я не верю. Просто не верю. Наверное, всё же боится.
— Только попробуй закрыть глаза, — рычу Асаду в ухо. — Иначе я срежу тебе веки, и ты будешь смотреть, как твоя женщина истекает кровью. Потом мы приведём на её место твою дочь. У тебя
— Всего одно? — хрипло усмехается Юнусов.
— Да. Мне хватит. Кому должен был уйти компромат с флешки и папка с «весёлыми картинками»? — продолжаю шипеть ему на ухо.
— Можешь убить её, я тебе ничего не скажу, Палач. За тобой уже пришли. Ты скоро сдохнешь, — плюётся ядом Юнусов.
— Как скажешь, — соглашаюсь я. — Фил, — отдаю команду своему парню.
Сабрина рвано дышит, чувствуя, как лезвие ножа давит ей на горло и по коже из ранки течёт липкая кровь.
— Асад, — шепчет она, по бледным щекам текут крупные слёзы. — Асад, Ляся любит тебя. Не убивай нашу дочь, — молит женщина. — Асад…
Фил двигает рукой, я одним чётким ударом вырубаю Юнусова. И всё заканчивается. Сабрину бьёт крупной дрожью. Филипп убирает нож и отходит от неё. Женщина удивлённо смотрит на меня, на своего мужа.
— Ч-что э-то з-зна-чит-т, — стучат её зубы.
— Ты умерла для него, — говорю, глядя ей в глаза. — И твоя дочь тоже. Сейчас вот этот парень, — киваю на Мира, — отвезёт вас в отель. Ты успокоишь дочь. Вы выспитесь. Потом я приеду, и мы спокойно поговорим.
— Ты нас не отпустишь? — дрожит её голос.
— Не сегодня. Мои люди вас не тронут. Чужие тоже. У номера будет выставлена моя охрана. Вспомни пока, что ещё важного говорил тебе этот грязный ублюдок. Имена, фамилии, называл какие-то места. Напряги память, Сабрина. Иначе рано или поздно за вами придут те, кому плевать кого убивать. Мужика, женщину или ребёнка. Мы договорились? — подхожу к ней и касаюсь подбородка, чтобы не отводила взгляд.
Она молчит, пытаясь совладать с собой.
— Договорились, — тихо отвечает. — Я попробую вспомнить, но не уверена, что будет что-то ценное для тебя.
— Это уже будем решать мы. Мирный, — зову друга, — отвезёшь?
Тот кивает и вынимает из кармана ключи от своей тачки.
— Подожди, — просит Сабрина.
Мы удивлённо на неё смотрим. Разворачивается, подходит к Асаду, всё ещё валяющемуся на полу без сознания, и плюёт прямо на него.
— Дочери не скажу, что ты хуже грязи, — шипит она. — Она не заслужила этого.
И уходит вместе с Мироном. Медведь молча разливает на стул и пол под ним густую красную жидкость, очень похожую на настоящую кровь. Асад начинает медленно приходить в себя. Мутным взглядом смотрит на опустевший стул, на лужу «крови». Блюёт прямо перед собой.
Поморщившись, беру его за шкирку. Вздёргиваю вверх.
— Теперь у тебя никого нет, — шиплю ему на ухо. — И это не я убил твою жену и дочь.
Тащу его за собой в соседнее помещение, приготовленное специально для нашего гостя. Мирон открывает дверь вольера размером два на два. По периметру раскидано сено. В углу валяется тряпка для сна, а к полу надёжно прикреплены две металлические собачьи миски.
— Добро пожаловать в ад, — рычу в затылок ублюдку, надевая на него строгий ошейник и заталкивая в клетку.
Глава 58
Ирина
Откидываю с себя одеяло и решительно встаю с постели. Какой смысл лежать, если сна всё равно нет. Опять. Даже ночью почти не спала. Проваливалась в вязкую дремоту на пару часов и снова в мясорубку тревожных мыслей. Не отпускает ни на секунду. Не могу расслабиться. Организм функционирует на автомате.
Одеваюсь и спускаюсь на первый этаж. Сил нет совершенно, чувствую себя выжатой как лимон. По дому разносятся приятные запахи. Ольга уже на кухне. Готовит завтрак. Хорошо, что она здесь. Очень помогает и поддерживает меня. Одна бы я не справилась.
Негромко щёлкает входная дверь — Григорий. Проверял территорию и своих людей по периметру. Сколько человек нас охраняет, знает только он. И можно было бы выдохнуть, но сердцу тревожно, болит за Павла. Ожидание выматывает, а нервы натянуты до предела.
— Гриш? — умоляюще смотрю на него.
Он только отрицательно качает головой в ответ.
Тихо вздыхаю и сжимаю кулаки. Несколько дней — это сколько? Неделя? Месяц? Никакой информации. Трое суток абсолютной неизвестности. Хожу из стороны в сторону, словно зверь в клетке, и невольно накручиваю себя. Головой прекрасно понимаю, что если бы что-то случилось, мы бы уже узнали.
Останавливаюсь у окна, смотрю на белый искрящийся от солнца снег, пытаясь успокоиться. Не получается. Чтобы хоть как-то себя отвлечь, иду на кухню помочь подруге. Прохожу мимо дивана, на нём валяется куртка сына. Улыбаюсь. Беру, чтобы повесить на место, и улавливаю табачный запах, не сильный, едва ощутимый. Проверяю карманы, и как подтверждение моей догадки — пачка сигарет и зажигалка.
— Егор, иди сюда! — зову я, вздыхая.
— Ну, ма-ам, — прилетает в ответ.
Ольга озадаченно выглядывает с кухни, вместо ответа демонстрирую находку.
— Быстро, я сказала! — повышаю голос.
Слышатся торопливые шаги. По лестнице спускаются одновременно с Дуней, толкаются, пытаясь обогнать друг друга. С трудом сдерживаю улыбку. Какие они всё-такие ещё дети, хоть и мнят себя очень взрослыми.
— Что это такое? — показываю Егору найденную пачку.
— Сигареты, — важно отвечает, но всё же нервно дёргается.
Ну хоть не всё равно, и на том спасибо.
— Это я и без тебя знаю, — натянуто улыбаюсь. — Что они делали в твоей куртке?