Я выбираю тебя !
Шрифт:
– Базарь, - скомандовал Чудо.
– Я признаю, мы это сделали. Только не я. Мы били этого парня. А потом один из наших... Андрюха Левушкин, пьяный, пырнул его ножом. Я видел, я не успел вмешаться, хоть и в крови весь перепачкался. А потом, сами понимаете, решил я его выгородить. И его отмазали от статьи... А вас мы не подставляли, другие свидетели были... Девушка, к которой вы приставали, тетка ещё какая-то прохожая...
– Вот брешет, тварь!
– подивился его наглости Чудо.
– Вот горбатого лепит... Ты что, меня за полного придурка считаешь? А ну, вылазь отсюда! Не подставляли, он говорит! Знали, падлы, что невинных людей на
– Да, да, не признались мы!
– кричал Григорянц.
– А ты бы на моем месте признался?!!! И не я убивал этого парня, не я!!! Не за мое преступление вы сели...
– А вот твою жинку, Григорянц, я убил, - вдруг спокойно, с веселой улыбочкой на круглом лице признался Чудо.
– Видел гнилую тачку около своего подъезда?... Так это я в ней сидел, я, братан, мастер вождения, люблю это дело, понятие в нем имею... Клево я её переехал, самому гордо, слы, Бердяшка!
Григорянц побледнел, стиснул зубы, а Чудо неторопливым движением вытащил из кармана пачку "Парламента", щелкнул зажигалкой и пыхнул дымом прямо в лицо Григорянцу.
– Ну что, топчи меня теперь, фраер сытый, - ощерился Чудо.
– Ить никак я твой кровный вражина... Ты вот, оказывается, никого не убивал, а я на мокруху пошел... Вылазь из тачки, давай выйдем с тобой гребень на гребень. Помочимся, фраер, пусть судьбина скажет, кто из нас двоих круче. Без волын и фуценов твоих гнилых, которые на пол попадали, когда я шмалять начал поверх их голов...
Григорянц молчал, а Чудо продолжал пускать клубы дыма ему в лицо.
– За что ты ее?
– прошептал еле слышно Григорянц.
– Она-то что тебе сделала?
– А, озлился, червь навозный?
– вскрикнул Чудо и выскочил из машины.
– Вылазь, паскуда, я тебя сейчас голыми руками мочить стану... Вылазь, говорю...
На сей раз Григорянца уговаривать не пришлось. Он медленно вылез из машины и стал ждать, что будет дальше.
– Сюда пошел!
– кричал Чудо, суча корявыми кулачищами и указывая своему врагу в сторону леса.
– За что, говорит! А за что ты со своим папашей упрятали меня и Шило за решетку? А за что Шило там шесть лет оттрубил? За что он чахотку подцепил? За что он сдох там, как собака, я тебя спрашиваю, фраер сытый? За то, чтобы ты виллы за кордоном покупал? За то, чтобы на мерсах разъезжал и фигли-мигли всякие жрал? Конечно, нас, темных, дремучих, можно и в зону, крепче станем, убивали мы, нет ли, какая разница, все одно - грязь под ногами? А ну, пошел вперед!...
Они прошли вглубь леса и оказались на небольшой протоптанной опушке. Чудо встал напротив Григорянца и сделал боксерскую стойку.
– Пошел на меня, фраер, пошел..., - призывал он, сверкая глазами.
Григорянц вспомнил, что тоже занимался когда-то боксом и тоже встал в стойку.
– Погляди на него, Бердяшка! Ишь ты, кулачья сучит, вампир! Ну, иди, иди сюда, я тебя сейчас встречу!
Григорянц сделал выпад, но Чудо ловко увернулся, и тот чуть с разгона не упал лицом в снег. Плюс ко всему ему было очень неудобно драться в своих тапочках... Удержался, однако. Чудо тут же нанес ему сильный удар в лицо, но он удержался и на этот
Озлобился от пропущенных ударов и Чудо. Он стал готовиться к сокрушительному удару, отступая и выбирая позицию. Стоявший поодаль Бердяшка насторожился. Не ожидали они такой прыти от растерявшегося было Григорянца в роговых очках и пробковых тапочках...
Чудо попытался нанести сопернику апперкот снизу, но тот снова увернулся, а затем неожиданно ударил Чудо ногой в пах. Тот согнулся и застонал от боли. Григорянц ударил его кулаком снизу в челюсть, и Чудо грохнулся на затылок. Григорянц бросился на него, замахнулся ногой, с которой слетел пробковый тапок, но Чудо успел из последних сил схватить его за ногу и дернуть на себя. Затем они сцепились на снегу в остервенелом клубке. Катались, пытаясь схватить друг друга за горло. Бердяшка не знал, как ему вести себя, он-то был уверен, что Чудо справится с этим фраером одной левой.
Но Григорянц и не думал сдаваться. Отчаянное положение и ненависть к человеку, задавившего его жену, дали ему немалое преимущество. Он резким движением оторвал крепкие пальцы Чуда от своей шеи и умудрился вскочить на ноги. Не ожидая честной борьбы, он неожиданно ударил и стоявшего в стороне Бердяшку. Удар получился удачным, и тот упал на землю. И тут Григорянц быстро побежал к машине. Чудо и Бердяшка вскочили и бросились за ним. На ходу Чудо вытаскивал из кармана пистолет.
– Шмали его!
– кричал Бердяшка.
– Уйдет...
Чудо выстрелил, но промазал. А Григорянц был уже у машины, страх и ненависть придали ему дополнительные силы. Неразумный Чудо оставил ключи в замке зажигания. И пока они добежали до машины, Григорянц уже дал по газам и был таков.
– Упустили, упустили, - сокрушался Чудо, стреляя по колесам машины, но снова мимо...
– Эх мы, волки позорные... Упустили... Надо было его сразу мочить, эту паскуду...
В это время навстречу им ехал на большой скорости джип "Гранд-Чероки" темно-зеленого цвета. В состоянии отчаяния Чудо бросился чуть ли не под колеса. Джип резко притормозил, и его едва не занесло на скользкой зимней дороге.
– Жизнь надоела?
– высунулся из машины крепкий мужчина лет сорока пяти с пшеничными усиками в дубленке. При этом ни особой злобы, ни испуга Чудо и Бердяшка у владельца джипа не заметили, он был совершенно спокоен и даже слегка улыбался в усы.
– Помоги одного фраера догнать, - не рассчитывая на успех, попросил Чудо.
– Плачу наличными. На твоей крутой мы его живо догоним...
– Садитесь, - радушно предложил незнакомец.
– Не на твоей ли "копейке" он деранул?
– Угнал, падло, - отвечал Чудо, влезая в джип.
Хотел было влезть и Бердяшка, но владелец джипа нажал педаль акселератора и оставил, его, машущего руками, на дороге.
– Ты что?!!!
– возмутился Чудо.
– Кореша оставил...
– Не беспокойся, Чугаев, - усмехнулся владелец джипа.
– Твой кореш нам ни к чему, натворите ещё делов. Я сам тебе помогу...
– Откуда ты меня знаешь?
– удивился Чудо.
– От верблюда... Только смотри не дергайся, я таких как ты много повидал... Кстати, я хочу тебе помочь, и ехал я к тебе, к матери твоей, точнее. Нужен ты мне, Чугаев, очень нужен...