За пять веков до Соломона
Шрифт:
Моисей хорошо понимал, почему Сети решил построить святилище именно Амона Великого, являвшегося одновременно Богом-Солнцем Ра. Амон с женой Мут и сыном Хомсу были триадой, покровительствовавшей Уасету, а значит, и всему Египетскому царству. Начиная с прошлой Династии — Восемнадцатой со времени сотворения Египта, каждый новый фараон желал почтение Амону засвидетельствовать краше других, чтобы потом, после смерти, в темном царстве всемогущего Осириса, иметь надежного защитника и верного союзника.
Моисей подробно знал все планы возводящегося комплекса. Вместе
Но сейчас Моисей сидел на берегу и, не замечая ничего вокруг, кидал серые камушки в желтую воду. Его, приемного сына фараона, только что прилюдно наказали, выдав за дочь ненавистного нубийского царя! Но даже не это оскорбление лежало тяжелым бременем на плечах. Не это клонило голову к земле, а тело сотрясало беззвучными рыданиями.
Боле всего гнела несправедливость решения фараона: за быструю победу над смертными врагами был он при всем народе руган и сослан в далекую землю. Поверил сын Солнца, наместник Амона на земле коварным наветам. Не видать больше Моисею священного Уасета. Не любоваться красотами бело-стенных храмов и западом солнца за святую гору Меретсегер — Любящую Молчание, где древние цари погребены. Не узреть великолепия завершенного комплекса Амонова.
Говаривали, что в Нубийской стране дожди по пол года шли не переставая! Как же возможно живому существу и два дня без солнца прожить, не говоря уже о целых шести месяцах! Значит, суждено сгнить ему под ливнями, как гниет прошлогодний тростник, залитый водой, когда Нил в сезон Ахет из берегов выходит. С толстой женой-нубийкой, со слугами-варварами и без Мариам!..
А почему без Мариам?!?
Мысль тростниковой стрелой пронзила сознание. Моисей аж вскочил от возбуждения. На самом деле, почему он так уперся в думу, что Мариам должна его женой стать? Ведь он вполне может ее купить, как рабыню подневольную. И с собою увезти, сделав прекрасной наложницей. Нужно только с хозяином Мариам договориться. Но это для него, царского сына, никаких трудов не составит. Сейчас, сразу же найти и выкупить!
Изо всех ног бежал Моисей по пыльным улицам, гонимый страстной энергией да огромным желанием. И не были страшны ему боле ни дальняя дорога, ни толстогубая жена, ни дождливая Нубийская страна…
Неферперит — молодой сын жреца — внимательно выслушивал Моисея, торопливо излагавшего простую просьбу. Они сидели в уютном тенистом саду богатого дома, походившего больше на священный храм, чем на человеческое обиталище. Позади — комнаты, украшенные колоннами в форме стеблей папируса, спереди — квадратный пруд с желтыми
Но не предложил почему-то хлебосольный хозяин прокатиться высокому гостю на лодке по прохладной глади, а тот и не заметил ничего, одержимый только одним желанием:
— Назначь цену справедливую, а я тебе ее хочешь золотом, хочешь серебром, а то и редкой бирюзой внесу. Люба мне Мариам, хочу ее своей женой сделать.
Хозяин прелестной рабыни оглядел Моисея с головы до самых пят и кивнул головой, вроде соглашаясь:
— Видать, крепко запала тебе на душу красавица черновласая, сын царский…
— Крепко, ой крепко…
— Потому и любую цену готов ты платить. Вот только любую ли? А если я сотню дебен золотом запрошу, найдешь столько?
Моисей аж поперхнулся и заикаться начал от невиданной жадности.
— Да ты что, Неферперит? Как же можно с-сотню дебен — это же целый кувшин з-золота! Я же не грабитель гробницы какой, чтобы столько драгоценного м-металла иметь. Да такую рабыню можно на рынке за десять дебен с-серебром взять.
— Кабы можно было, ты бы у меня в гостях сейчас не сиживал, — высокомерно ответил Неферперит. — Не гоже тебе, сыну царскому, за любимую рабыню торговаться. А золота можешь у отца попросить — у него на тысячу таких рабов хватит.
— Хотя, говаривают, не мил ты ему стал, и Сети тебя в Нубийское царство посылает, подальше с очей своих. Так ли это? — ехидно сказал жреческий сын. Видно, и до него дошла весть о фараоновом гневе. Не дожидаясь ответа, Неферперит продолжил: — Знать, неугодна богам твоя ратная победа. Или о ней тоже неправдивые слухи ходят? Может, и не было ничего, потому и отдают тебя мужем за нубийскую царевну?
— Молчал бы ты, Неферперит, — насупился сердито Моисей, вспоминая горькую обиду, — Пока ты тут п-перья с чернилами о п-папирус обламывал, я на бранном поле кровь п-проливал за славу страны отцов наших!
— Ишь ты, грозный какой, оскорблять меня задумал! — повысил и Неферперит в ответ голос. — А я возьму и цену на рабыню, сердцу твоему милую, до тысячи дебен золотом подыму. Или еще лучше — вовсе продавать не стану. Денег у меня и так достаточно, а рабыни, что царским сынам любятся, не часто встречаются. Буду друзьям ее показывать, да в подарок для услады на ночь одалживать.
— Не смей! — вскипел Моисей праведным гневом, замахиваясь на Неферперита. — Добром не отдашь, силой израильтянку уведу!
— Да ты знаешь, кто я такой, чтобы свою руку поганую на меня подымать? — разъярился хозяин дома. — Отец мой, Бакенхонсу, Жрец Верховный при дворе фараона Сети Менмаатра Солнечного! И чтобы я тебя — приемыша царского, от двора отлученного — испугался? Сейчас ты силу мою воочию увидишь. И убедишься сам!
— Позвать сюда рабыню израильскую, — крикнул Неферперит в глубь дома верным слугам.
Красная пелена опустилась на Моисеевы очи, и плохо видел он, но явственно слышал наполненные угрозой слова хозяина, обращенные к вошедшей Мариам: