Замри и прыгни
Шрифт:
— В нашем русском ресторане в Мюнхене, — подмигнул подошедший и наблюдавший всю сцену прощания Карелин. — Я, кстати, собираюсь заключить договор с «РиКом» на подбор персонала для вахтовой работы в этом заведении. Вы как, не против? — вежливо поинтересовался он у немцев.
Иоганн промямлил что-то невнятное, вроде бы соглашаясь, а Отто недоуменно выпучил глаза:
— Но ведь в нашем договоре уже есть об этом отдельный пункт?
— Насколько я понял, ваш контракт только что поменял статус и перешел в стадию протокола о намерениях? — невинно осведомился хозяин «Ладушек». — Когда вы еще все согласуете! —
Дамы согласно улыбнулись, полностью одобряя прочувствованную речь симпатичного ресторатора. Немцы же, вдруг сообразив, что у них только что, прямо из-под носа, увели не просто красивых женщин, на которых они возлагали совершенно определенные планы, но, что гораздо хуже, выгодного и перспективного партнера, огорченно залопотали друг с другом по-немецки, бросая на несостоявшихся коллег недоуменные и грустные взгляды.
— Я, с вашего позволения, провожу дам? — Карелин, казалось, не заметил замешательства мужчин. — А вас еще ждет десерт! Кстати, не откажите в любезности: весь сегодняшний ужин за счет заведения. — И он элегантно подал руку вначале Зое, потом Рите, помогая им выбраться из-за стола.
— Зачем вы с ними так? — поинтересовалась Зоя уже в гардеробе, принимая плащ.
— А, — махнул рукой хозяин, — заслужили. Приезжают сюда в который раз и до сих пор понять не могут, что мы не вчера с дерева слезли. Что и без них вполне прожить можем. Противно. Добро бы делом занимались. А то все вопросы решаем по факсу и электронке, а здесь — пьянки, гулянки, девочки в номера. И ведь все норовят на халяву. Думаете, я сеть русских ресторанов в Европе с ними создавать стану? Еще чего! Дадут цент, а контроля будет на миллион. Хватит. Я совместным бизнесом сыт по горло. Своим капиталом лучше в одиночку рисковать.
— Волк-одиночка? — с интересом спросила Рита.
— Вроде того, — согласился Карелин. И засмеялся. — В наше время можно делиться чем угодно — работой, деньгами, ужином, но не собственностью. В этом я закоренелый циник и консерватор.
— А женщины? — уставилась на него Рита. — Женщинами тоже можно делиться? Женой, например?
— Нет, — Карелин посерьезнел. — Жена, семья — это святое. Иначе — зачем они вообще? Правда, у меня ни того ни другого, увы, нет.
— Что так? — иронично улыбнулась Рита. — Неужели никого достойного так и не встретили? А как же продолжение рода?
— Дети есть, двое. Правда, вижу их нечасто, они в Москве. Но это — тема для следующей встречи, — он обезоруживающе открыто улыбнулся. — Она ведь у нас состоится? Я, между прочим, вполне серьезно говорил о контракте.
— Конечно, — вставила слово Зоя. — Адрес наш вы знаете. Приезжайте в любое время! Например, завтра.
— Отлично, завтра и загляну!
— Нет, завтра никак нельзя. — Рита осуждающе взглянула на подругу. — Завтра у нас весь день расписан по минутам, ты что, забыла?
— Действительно, — виновато пожала плечами Зоя. — Устала очень, плохо
Она на самом деле почувствовала, что устала. Конечно, не от позднего ужина и утомительного общения, а от мыслей, которые постоянно жили в сознании, занимая все пространство ее головы. Сейчас, пока они развлекались в ресторане, происходили события, к которым они шли полгода. Да, конечно, все было до мелочей подготовлено и спланировано, но состоялось ли все так, как задумывалось, выяснится только ближе к ночи, когда они, добравшись до дома, сделают необходимые звонки. Рита, это чувствовалось, думала о том же. И вся ее ирония, язвительность и даже некоторая жесткость происходили именно от этого: невозможности узнать, как развиваются события. Вернее, от невозможности присутствовать при их развитии, а значит, и неспособности подкорректировать, ежели что.
Наверное, хорошо, что весь этот вечер они провели на людях. И так-то, несмотря на отвлекающие разговоры, Зоя постоянно чувствовала внутреннюю дрожь, от которой то и дело чуть ли не до столешницы подскакивали коленки и перехватывало горло, а если б еще они остались с Ритой вдвоем… Разве могли бы они говорить о чем-то еще, кроме собственного плана? Уже, наверное, выпили немерено кофе и искурили не одну пачку сигарет. А завтра им нужно быть в лучшей своей форме. Потому что завтра — господи, уже завтра! — они впервые после полугода ненависти, терзаний и боли встретятся со своими мужьями. Бывшими мужьями. Для того чтобы растоптать их окончательно. И поставить, наконец, жирную точку во всей этой грустной и грязной истории.
— Батюшки, что я вижу? Карелин в окружении прекрасных дам! — Из-за прозрачной двери степенно выдвинулся Лев Давыдович Черный. — Вот уж кого никак не ожидал тут встретить! Теперь понятно. Звоню как подорванный, а телефон отключен. Конечно, если рядом такой мужчина… — Лева подошел к Рите, приложился к руке, отвечая на ее вопросительный нервный взгляд, легко и беззаботно кивнул. — С заданием справился. Завтра клиент готов будет заплатить по счету.
И Рита, и Зоя поняли его с полуслова, одновременно облегченно вздохнув. Карелин удивленно уставился на гостя.
— Лева, ты никак к прошлому вернулся? Или просто по дружбе женщинам помогаешь?
— Не по дружбе, по любви, — философски отозвался Черный. — Много еще отребья в нашем славном городишке. И беззащитных дам каждый обидеть норовит. Представь, они для него работу сделали, а он платить отказывается. Ну как не помочь? Вот ты бы что, отказал?
— Ни в коем разе, — уверил Карелин. — Свои б отдал, не задумываясь.
— А как же ваш принцип не делиться? — улыбнулась Зоя.
— Так это ж деньги, а они зарабатываются. А я о собственности говорил. Вот за нее любому горло перегрызу!
— Этот точно перегрызет, — кивнул Лева. — Волчара, одно слово. Ну ладно, раз я успел ровно к окончанию светского раута, не позволите ли доставить вас домой? — церемонно склонил он голову перед женщинами. — Заодно подробности расскажу.
Женщины дружно закивали головами, Карелин же совершенно очевидно погрустнел.
— Стойте, — вдруг вспомнила Зоя уже на выходе, — мы же на машине приехали. Можно было б, конечно, тут оставить, да завтра она нам может понадобиться в любой момент. Ладно, — она вздохнула. — Вы езжайте, а я за вами.