Заря и Северный ветер. Часть II
Шрифт:
Мы теряем способность чувствовать. Жизнь в бессмертии становится пресной и серой. Наше племя приняло эту плату и возвело её в абсолют. Мы воспеваем своё омертвение. Гордимся, бахвалимся им. Выпячиваем напоказ. А между тем, каждый из нас страшится его. Мы поклоняемся ему, как маленькому жестокому божку, втайне надеясь на пощаду. Мы ослеплены этой верой. И потому не видим, что сами вырезаем в себе живое.
Да, время одни чувства выедает из нас, а другие надкусывает. Но, если посмотреть на человека, в пятнадцать, тридцать и пятьдесят лет он ощущает жизнь по-разному. С годами многое в нём закономерно перестраивается. У нас
В связи с этим мне не даёт покоя ещё один феномен. Я назвала его «эмоциональное помешательство». Как бы мы ни отрицали, хаотичные вспышки эмоционального безумия характерны нашему роду. Они проистекают из сущности нашего бытия и имеют разные формы. Речь не о зависимости одержимых живой кровью. Здесь причинно-следственные связи очевидны. Меня интересует другое – природа вспышек, не обусловленных ни питанием, ни возрастом, ни каким-либо другим внешним фактором.
Я заметила, что даже после многих лет стабильного угасания у некоторых сиверов наступает период эмоционального всплеска. Внезапно (?) просыпается нечто, что заставляет сердце биться иначе. Сивера захлёстывают чувства, он не может их контролировать, становится безрассудным, несдержанным. Он переживает всё обострённо, как впервые, и потому неуправляем. В своём стремлении наслаждаться этими ощущениями он готов отказаться от всего, что было значимо прежде. Как одержимые зависимы от живой крови, так и «пробуждённые» сиверы нуждаются в проводнике или источнике. Это может быть какое-то дело, увлечение, другое живое существо и т.д. Как долго может продолжаться этот период? Не знаю. Значит ли он, что полная атрофия чувств невозможна? Не знаю. Вопросов очень много.
Сейчас мне сложно дать этому явлению внятное описание и объяснение. Порой этот всплеск превращается в состояние, близкое к маниакальному. Порой перестаёт в настоящее (?) глубокое чувство привязанности. Можно ли назвать их страстью и любовью – я не знаю. Для меня самой это совершенно неожиданное открытие. Нужно время, чтобы собрать и систематизировать материал. Я пыталась поговорить об этом с Игорем. Я уверена, мы должны изучить эти отклонения, понять их биологическую природу. Но он не верит мне, он уверен, что мы всё контролируем: имитируем чувства…
– Ирина Анатольевна? Ирина Анатольевна! – громкий шёпот выдернул Ирину из книги.
Возвращаясь в пространство библиотеки, но мысленно оставаясь ещё в тексте, она потерянно огляделась. И только когда шёпот повторился, Ирина заметила голову Дары в проёме приотворённой двери.
– Владимир Вячеславович вас искал, – с улыбкой сообщила служанка. – Я так и думала, что вы здесь. Вот заглянула предупредить.
– Хорошо, Дара! Спасибо большое. Я иду.
Наведя порядок на столе, Ирина потушила свет и отправилась в спальню. Уже в коридоре, приблизившись к повороту в своё крыло, Ирина услышала в сумраке знакомый женский голос и остановилась.
– Твоя жена ненавидит тебя. Ты счастлив? – спрашивала кого-то Варвара.
– Да. Даже её ненависть – живая.
– Долго этим сыт не будешь.
– Другим напьюсь.
– А будет ли другое?
– Будет.
Тишина.
– Володя, – мягко позвала Варвара. – Ты думаешь, она заменит меня?
– К чему эти сантименты? – спокойно отозвался Владимир. – Они не к лицу тебе. Кисейной барышней ты, кажется, никогда не была.
–
– Варя, я не закрываю дыры другими людьми.
– Решил вечность попрекать меня? Что хочешь говори, Володя, но я знаю, ты не любишь её.
– Она сделает то, чего ты не захотела. Этого достаточно.
– Ты фанатик.
– Нет. Я всего лишь знаю, куда иду.
– Ну и славно, – Варвара невесело рассмеялась. – Раз ты знаешь, куда идти, позволь полюбопытствовать. Способна ли твоя южная жена скрасить наши холодные ночи? Ты доволен ею? А то ведь, если не доволен, ты знаешь, где тебе всегда было хорошо. Приходи.
– А если приду, ты будешь довольна? – тихо спросил Владимир.
– Будто тебя это когда-то волновало.
– Когда-то волновало.
Ирине стало неловко, и она осторожно на цыпочках попятилась назад. Вернувшись в библиотеку, она не стала включать свет. Упала в кресло и задумалась о том, что услышала. Она догадывалась, что этих двоих что-то связывает, только дурак не заметил бы этого. К тому же на Той стороне она нашла в ноутбуке Владимира документ с названием «Варя», видимо, это был его дневник. Что происходило между ними сейчас – совершенно не интересовало Ирину (уж лучше бы происходило, тогда бы она перестала кожей ощущать его молчаливое ожидание). Ей было непонятно, почему северянин не женился на своей… Илга ему не подходила, он говорил… Ирина, которую он выбрал, и подавно! А вот Варвара ему ровня. Почему он не женился на ней? Неужели из желания идти против ветра? Может, он был таким – как подросток, неудобным и делающим всё поперёк? Но почему северянка назвала его фанатиком? Что Ирина должна была сделать для него вместо неё?
Девушка не успела решить эти вопросы – скрипнула дверь, и в библиотеку вошёл Владимир. Он неспешно пересёк комнату и лениво опустился в кресло напротив.
– Почему не идёшь спать? – спросил он.
– Уже собираюсь…
– Это твоё? – в сумраке Владимир что-то протянул ей.
Отложив книгу Волковой, Ирина взяла в руки полотняный мешочек и ощупала его.
– Тебя не учили, что чужие вещи трогать нельзя? – вскочила она с места.
– Шкаф, – поднялся следом Владимир, – не самое подходящее место для тайн, особенно если они касаются других.
– Ну и как, очень интересно?
– Я не читаю чужие дневники. Как и переписки.
Жар хлынул к лицу Ирины, ей показалось, что это камень в её огород: северянин знает о ноутбуке. Но ведь она из необходимости залезла в него, она не собиралась копаться в личном! Как бы там ни было, Владимир не имел права рыться в её вещах. Прижав к груди мешочек с записками, она оттолкнула мужа и бросилась прочь. В спальне недолго думая она высвободила дневник от ткани и, перебежав в ванную, закрылась там. Безжалостно разорвав исписанные листы, она спустила их в унитаз. Только стихотворение Александра она бережно свернула и спрятала в карман платья. Воротившись в комнату, Ирина застала в ней Владимира.
– Если не хочешь сплетен от слуг, – возобновил он прерванный разговор, – найди другое место…
– Уже нашла! Сплетен не будет.
Владимир бросил взгляд на пустой мешочек в её руках.
– Не нужно было этого делать.
– Надо было оставить почитать тебе?
– Я уже сказал тебе, Ирина, что не читаю чужие дневники, – сурово проговорил Владимир и стянул с себя рубашку.
– Ну и прекрасно, – Ирина забралась с ногами на диван и, обхватив колени, отвернулась к окошку.
«Вот тебе и право слова… лицемер!» – стиснув зубы, подумала она. Переодевшись в пижамные брюки и футболку, Владимир ушёл в ванную. Умывшись и почистив зубы, он выключил свет и, уже лёжа в постели, спросил: