Жемчужина Лабуана (сборник)
Шрифт:
– Самбильонг! – крикнул Янес.
Даяк, бродивший вокруг форта, внимательно осматривая заборы, чтобы убедиться, что они достаточно прочны, подбежал на зов.
– Спит ли еще Дева пагоды? – спросил Сандокан.
– Нет, капитан, – отвечал пират. – Несколько минут назад она вышла вместе со своими стражами.
– Куда она направилась?
– К берегу.
– Идите к ней, Тремал Найк, – сказал Сандокан, беря его за руку. – Но вы должны быть особенно сдержанны и хладнокровны, поскольку она безумна.
Глава XIII
Два
Было два часа пополудни. Сияющее солнце стояло высоко в небе, отражаясь в голубоватых водах бухты, легкий свежий ветерок дул с моря, чуть покачивая ветки деревьев. Ни на островке, ни в бухте не слышалось ни одного звука, только монотонный рокот волн, разбивающихся о берег, да порхание какаду и прекрасных фазанов-аргусов.
Тремал Найк, охваченный необычайный возбуждением, которое он тщетно пытался подавить, а с ним Сандокан, Янес и Каммамури бысто шли к северной оконечности островка, скрытой за густой завесой фикусов и лиан.
В сорока шагах от берега один из стражей Ады вышел им навстречу.
– Где Дева пагоды? – спросил его Янес.
– Она на берегу, – отвечал пират.
– Что она делает? – спросил Сандокан.
– Смотрит на море.
– А где твой товарищ?
– В нескольких шагах отсюда.
– Позови его, и оба возвращайтесь в форт.
А сами они, вместе с Тремал Найком и Каммамури, быстро пересекли густую завесу деревьев и остановились с другой стороны. Сдавленный крик сорвался с губ индийца.
– Ада!.. – воскликнул он.
Он подался вперед, чтобы броситься на берег, но Сандокан тут же крепко схватил его.
– Успокойтесь, – сказал он. – Вы не должны забывать, что эта женщина безумна. Не нужно ее пугать.
– Я буду спокоен.
– Обещаете?
– Обещаю вам.
– Тогда идите. Мы подождем вас здесь.
Сандокан, Янес и Каммамури уселись на поваленный ствол дерева, а Тремал Найк, с виду спокойный, но охваченный страшным волнением, направился к берегу. Там, в тени китайской розы, чьи цветы распространяли опьяняющий аромат, устремив глаза на голубую поверхность моря, которое сверкало перед ней и с мягким шелестом разбивалось у ее ног, в неподвижной задумчивости сидела Дева пагоды. Ее можно было бы принять за гордую статую, поставленную на этом берегу. Трепещущий, взволнованный, с горящими глазами, Тремал Найк, задыхаясь, приблизился к невесте. Он остановился в двух шагах от девушки, которая, казалось, не видела и не слышала его.
– Ада!.. Ада!.. – позвал индиец сдавленным голосом.
Безумная не двигалась. Скорее всего, она его просто не слышала.
– Ада!.. Любимая!.. – повторил Тремал Найк, бросаясь на колени перед ней.
При виде этого человека, который умоляющим жестом протягивал к ней руки, Дева пагоды резко встала. Она пристально посмотрела на него и сделала два шага назад.
– Туги!.. – прошептала она.
Сумасшедшая не узнала своего прежнего жениха.
– Ада!.. Моя любимая Ада!.. – в страшном отчаянии вскричал Тремал Найк. – Значит, ты не узнаешь меня?
– Туги!.. – повторила она, но не
Потрясенный Тремал Найк издал крик боли и ярости.
– Ты больше не узнаешь меня, Ада? – воскликнул несчастный, хватаясь за голову. – Ты не помнишь больше Тремал Найка, охотника на змей из Черных джунглей? Приди в себя, Ада, приди в себя! Ты не помнишь больше те вечера, когда мы встречались с тобой в джунглях?.. Ты не помнишь ту ночь, когда мы разговаривали с тобой в священной пагоде?.. Ты не помнишь ту роковую ночь, когда туги захватили нас в плен?.. Ада, о моя Ада, вспомни своего Тремал Найка, вспомни его!..
Безумная слушала это, но безучастно, не шевельнув даже бровью, не изменившись в лице. Очевидно, она ничего больше не помнила. Безумие погасило все в ее бедном сердце.
– Ада, – снова начал Тремал Найк, не сдерживая слез, – взгляни на меня, посмотри на меня пристально, о моя Ада! Невозможно, чтобы ты не узнала своего Тремал Найка. Но почему ты молчишь? Почему не смотришь на меня? Почему не бросаешься в мои объятия? Наверное, потому, что они убили твоего отца?.. Да, убили… убили…
И несчастный индиец при этом страшном воспоминании разразился рыданиями, спрятав лицо в ладони. Внезапно безумная, которая бесстрастно взирала на отчаяние этого человека, которого когда-то она так любила, сделала шаг вперед и склонилась к земле. Лицо ее быстро изменилось: она побледнела, и искорка чувства сверкнула в ее больших черных глазах.
– Рыдания, – пробормотала она. – Почему здесь плачут?..
Услышав эти слова, Тремал Найк вновь поднял голову.
– Ада!.. – вскричал он, протягивая к ней руки. – Ты узнаешь меня?
Несколько мгновений безумная молча смотрела на него, нахмурив брови. Казалось, она пытается вспомнить, где она видела этого человека, где слышала его голос.
– Рыдания, – повторила она. – Почему здесь плачут?
– Потому что ты не узнаешь меня, Ада, – сказал Тремал Найк. – Посмотри мне в лицо, посмотри!
Она наклонилась к нему, потом попятилась и разразилась странным смехом.
– Ты туг! – вскричала она. – Кругом одни туги.
Потом повернулась и медленно ушла, покачивая головой и продолжая смеяться. Тремал Найк в отчаянии закрыл лицо руками.
– Великий Шива! – воскликнул он, снова разражаясь рыданиями. – Все погибло! Она больше не узнает меня!
Он упал на колени, но тут же снова вскочил, бросившись вслед за возлюбленной, которая уже исчезала под сводами леса. Он не сделал и десяти шагов, как сильная рука остановила его.
– Успокойтесь, Тремал Найк, – сказал Сандокан.
Увидев, как Ада уходит, он оставил свой пост и подошел к нему вместе с Янесом и Каммамури.
– Ах сударь! – пробормотал индиец.
– Успокойтесь, – повторил Сандокан. – Еще не все потеряно.
– Она больше не узнает меня. А я так надеялся, что после стольких разлук, стольких тревог и мучений, она будет в моих объятиях! Все кончено, все пропало, – бормотал бедный индиец.
– Не отчаивайтесь. Есть еще надежда, Тремал Найк.