Живая история
Шрифт:
— На сей раз, да, — признал он. — А кто знает, что произойдет в следующий раз. Вы попали в беду, и, независимо от того что вы думаете обо мне или о моей семье, мы не останемся в стороне, не будем безучастно наблюдать, что случится. Вот почему я хочу, чтобы вы поехали со мной.
Гейдж не отрываясь смотрел ей в глаза, будто моля согласиться. Он так мил и обаятелен, когда на его губах играет мягкая улыбка, а глаза светятся юмором — в такие минуты он, наверное, наиболее опасен.
Она покачала головой:
—
— Почему?
Потому что в его присутствии сердце у Луизы билось сильнее. Потому что он заставлял ее мечтать о том, о чем она давно не смела мечтать. Потому что Гейдж и его братья частично ответственны за смерть ее отца.
— По причинам, о которых я уже сказала, — устало выдохнула она. — Какой-то псих беспокоит меня. Вы мой сосед. Если я приду к вам, он может начать третировать и вашу семью.
— Ничего, мы готовы рискнуть.
— А я нет, — твердо сказала Луиза.
Стало ясно, что она не передумает.
Хорошо, он решил подойти с другой стороны.
— Если не хотите ехать в Дабл-Ар, не надо. Но и здесь сидеть не обязательно, поджидая, пока на вас нападут. Почему бы вам не уехать? Возвращайтесь в город.
— Но мое ранчо…
— Мы купим его у вас, — поспешно пообещал Гейдж. — Мы расширяем посевные площади, поэтому нам нужна земля. Назовите вашу цену, и, если она приемлема, вы получите деньги. Уже вечером вы сможете уехать отсюда и навсегда забыть об угрожающих телефонных звонках или ворах.
Итак, Коулы стремятся заполучить ее землю! Ее словно ударили, она мгновенно прозрела. Ранчо, вот в чем дело. Гейджу нужно ее ранчо. Как она раньше не догадалась? Ведь знала же, каковы все Коулы! Отец именно об этом писал в дневнике!
— Вот чего вам от меня нужно, верно? Земля. Поэтому вы и притворялись, что волнуетесь обо мне. Вам нужно мое ранчо.
Гейдж отшатнулся, будто получил пощечину.
— Что? Какие глупости! Вам грозит опасность, черт возьми! Или вы забыли?
— Это вы забыли о том, что только что предложили мне продать ранчо под лицемерным предлогом, что беспокоитесь обо мне, — яростно обвиняла Луиза Гейджа Коула. — Я не верила этому, когда читала дневник отца. Он писал, что Коулы не успокоятся, пока не заполучат все сполна. Думаю, он был прав!
Гейджа вдруг охватила ярость.
— Да ваш отец превзошел самого себя. Он лгал и плел интриги против нас.
— Прекратите! — рассердилась Луиза. — Вы стоите на крыльце его дома и уговариваете меня продать землю, притворяясь, что переживаете за меня…
— Но Бога ради, я действительно волнуюсь! — вскричал Гейдж. — Думаете, я оставил бы Дирка просто так? Кто-то ведь действительно был здесь той ночью. Кто-то ведь хочет, чтобы вы убрались отсюда.
— А вы, как видно, этому «кому-то» помогаете, — раздраженно бросила Луиза. — Проваливай, но сначала продай нам свою землю, верно?
— Прекрасно, малышка, держись за свою землю. Но когда придет беда, с которой ты не справишься, не говори, что я тебя не предупреждал.
С этими словами Гейдж спустился с крыльца и направился к грузовику. Дирк трусил рядом, ожидая команды занять свое место в кузове. Но Гейдж, покачав головой, погладил пса по спине.
— Извини, дружок, но тебе придется остаться. Охраняй леди как следует.
Бросив на Луизу укоризненный взгляд, он холодно проронил:
— У вас достаточно еды для собаки или прислать еще?
— Достаточно, — начала было Луиза, — только…
Не дожидаясь, пока она договорит, Гейдж повернулся и пошел к автомобилю.
— Гейдж…
Луиза вовсе не хотела окликать его; примирение не входило в ее планы, особенно теперь, когда она окончательно убедилась, что Коулам нужна только эта земля. Но сердце девушки отчего-то вдруг заныло.
Гейдж оглянулся, и она поймала на себе его пристальный, испытующий взгляд. Переведя дыхание, она сумела выдавить из себя:
— Не надо оставлять Дирка…
Гейдж молчал; на его лбу пролегли глубокие складки. Пауза затягивалась. Она уже подумала, что он, в конце концов, уедет, так и не сказав ни слова.
— Нет, надо, — наконец произнес он тоном, не терпящим возражений.
Глядя вслед удалявшемуся грузовичку, поднимавшему за собой тучи пыли, Луиза почувствовала себя женщиной, которую бросил возлюбленный. А ведь он даже ни разу не прикоснулся ко мне, недоуменно подумала она. А что было бы, если бы он это сделал?..
Битый час вся в пыли Луиза двигала старую, рассохшуюся мебель, пока наконец не нашла чемоданы. Их было три — покоробившихся от времени, к которым, должно быть, целую вечность никто не прикасался. Опустившись на колени перед самым большим — без замка, она попыталась открыть крышку, но та не поддавалась. Луиза, нахмурившись, рванула ее изо всей силы, и со скрипом крышка открылась.
Луиза с удивлением разглядывала содержимое. Чемодан был полон квитанций, счетов, старых газет. Неужели отец хранил каждый клочок бумаги? Она принялась заталкивать эту макулатуру обратно, как вдруг ее внимание привлекла пожелтевшая газетная вырезка. Она взглянула на дату — 1910 год!
Должно быть, этот чемодан принадлежал деду с бабкой. О них она знала только то, что в двадцатые годы они держали небольшую бакалейную лавку в Ахо. После их смерти отец продал лавку и купил это ранчо.
Поднеся газетный лист к висевшей под потолком тусклой лампочке, Луиза прочла: «Владелец ранчо сумел вернуть украденный у него скот». Заинтересовавшись, она начала читать.