Жизнь, какая она есть
Шрифт:
Я посмотрела на свои ноги, на одеяло и на картины – куда угодно, лишь бы не в ее глаза, и добавила:
–Отпустить было нужно. Я больше не люблю его, и это законченная страница. Точка одна. Нет многоточий, запятых или тире. Там точка.
–Только ведь он так не считает, – многозначительно сказала Наташа, поигрывая бокалом в руке. – Ладно, Лю, это глупая тема. Не хочу даже задумываться о том, как он сейчас переживает и…
–Эй, – оборвала ее я, злобно посмотрев. – Ты вообще-то моя подруга. И должна задумываться о том, как переживаю я. А не он.
–Я знаю. Просто это
Я нахмурилась.
–Да, ты права… но вот только… к чему это? Что у вас опять произошло?
Наташа вздохнула и откинула светлую челку с глаз.
–А ничего, блядь, не происходит, Лю. Я не слышала о нем уже около двух недель… Он не отвечает на звонки и сообщения, на площадке его тоже не было… Пару раз я ловила себя на мысли, что нужно приехать к нему домой, но что если бы он был там с другой? Я бы сняла с нее скальп, а ему отрезала бы ху…
–Боже, перестань! – замахала руками я, уставившись на нее. – Почему ты не сказала мне, что так переживаешь?
Наташа пожала плечами и попыталась сделать безразличное лицо, но я знала ее слишком хорошо, чтобы разгадать под маской боль и грусть.
–Потому, что у тебя своих проблем по горло, Лю. Я не хочу быть обузой.
Потянувшись, я крепко обняла ее. Сначала она попыталась меня оттолкнуть, но потом сама обхватила меня худыми руками и вздохнула.
–Я не могу больше тонуть в этом дерьме. Честно. Мне хочется пустить все на самотек, но мой характер не позволяет мне отказаться от него так просто. Я знаю: он меня любит. Знаю. Но почему он ведет себя так?... это попросту глупо!
Я вздохнула и ответила:
–Все мы совершаем глупости. Если он слишком слаб и не признает, что ты ему нужна, так зачем держать? Зачем травить себя мыслями о том, что никогда не произойдет? Отпусти, и ты увидишь, как преобразится твоя жизнь. Он не единственный, к кому стоит тянуться. Тебе не стоит привыкать к этой боли – ведь все может быть иначе, стоит тебе только захотеть. Ты сама вольна выбирать, Нат. Только твое решение может все изменить. Твой выбор даст понять тебе, насколько ты ошибалась в прошлом, и как можно построить свое будущее. Запомни это.
Агония. Попросту чистая, безмолвная агония в моей груди. Сердце? Его нет. Оно было оставлено у нее в тот день, когда она сказала, что все кончено. И в этот раз, я понимал – она приняла точное, окончательное решение.
Боль разрывала на куски. Разрывала? Да и сейчас, она, не переставая, запускает свои когти мне в тело, разъедает все оставшееся живое и поглощает до конца.
Мне нет оправданий. Мне нет абсолютно никаких оправданий, чтобы объяснить все то дерьмо, что я сделал, но и позволить этой адской, разрушающей боли дальше жить во мне я не могу.
Я должен оставить ее. Должен.
Но кто сказал, что должен, значит сделать? Я не смогу.
Я помню запах ее волос. Помню нежность ее рук. Помню каждую гребаную мелочь в ее поведении
Но больше это мне не принадлежит. И как с этим бороться, я тоже не могу придумать.
Наверное, я буду любить ее вечно. Буду вечно жить с осознанием того, что я сам все потерял. Сам все испортил и искалечил. Видимо, это моя карма, и мне нести ее всю жизнь.
Я никого не полюблю сильнее, чем люблю Юлю. И это будет всегда.
Солнце встает на рассвете. Молния, а потом гром. Радуга после дождя. Руслан любит Юлю.
Только вот Юля больше не любит Руслана.
И в этом лишь моя вина.
30.
– Ты в порядке? – я в сотый раз поглядела на Никиту – он скованно сидел на заднем сидении машины и смотрел в окно.
–Да, малыш. Просто немного устал, – он врал, и я это чувствовала. Я понимала – встреча с матерью беспокоит его куда сильнее, чем он старается показать, но выяснять все это сейчас, когда до ресторана осталось около километра, я не собираюсь. Я докажу ему, что не стоит переживать, и все вновь встанет на свои места.
Когда машина остановилась перед рестораном, где был назначен завтрак, Ник вышел первым и открыл мне дверь. Я выставила ногу, обутую в замшевые лодочки бежевого цвета и схватилась за его протянутую руку, вставая.
Оказавшись на тротуаре, я поправила темно-бордовое платье с рукавами три-четверти – прямое, с закрытым горлом и длиной чуть ниже колена – консервативное и строгое, но очень стильное. Волосы я оставила спадать по спине мягкими волнами, а макияж нанесла особо тщательно.
Дунул ветер, распахивая полы моего пальто, но я лишь запахнула его посильнее и улыбнулась смотрящему на меня Нику.
–Ты прекрасно выглядишь, малыш, – он подарил мне первую искреннюю улыбку за эти двадцать четыре часа и взял меня за руку.
Я лишь улыбнулась ему в ответ, молясь про себя, что чем бы не закончился этот завтрак, Ник все равно останется со мной.
Меня пробивало мелкой дрожью – то ли от холода, то ли нервозность жениха передалась и мне, но я нацепила на лицо свою лучшую маску спокойствия, и мы под руку зашагали к ресторану.
Метрдотель улыбнулась нам самой вежливой улыбкой, раздевая, пропуская вперед и говоря, что Ольга Титова уже ждет нас за лучшим столиком в ресторане.
Никита перехватил мою ладонь в свою руку и поднес ее к губам, целуя и смотря мне в глаза:
–Малыш?.. Все в порядке? – обеспокоено спросил он, и я уверено улыбнулась ему.
–Конечно. Идем, невежливо заставлять ее ждать еще больше.
Войдя в зал, я огляделась. Утреннее солнце ярко играло на хрустальных бокалах и сверкающих поверхностях зала, который был оформлен в классическом стиле и светло-бежевых тонах. Здесь было не так уж и много гостей, но не узнать Ольгу, при учете того, что я ни разу не видела ее, было невозможно.