Журнал «Вокруг Света» №05 за 1962 год
Шрифт:
Брюггенсен мрачно посмотрел на Массиньи.
— Как вы думаете, кому я больше всех мешаю? Давайте промолчим пока о проделках Иоргаса и его гибели... Хорошо, что наша палатка расположена вдали от других...
Поздним вечером в палатку Тиля пришел картограф Верной из колонны Беннисона и показан карту похода:
— Мы двигаемся к цели не по прямой. Сегодня шли как будто даже назад, посмотрите на эти линии!
— Верно, в Киви-Киви приходится
У картографа на сердце были еще какие-то сомнения. Поколебавшись немного, он начал:
— Агенты снова передрались. Не понимаю, чего они ссорятся... Видите ли, я вычерчиваю одновременно две карты: перевожу вечером на кальку. Копию получает мистер Беннисон. Такую же требует и Мак-Барклей. Я думаю, это лишнее. Но вы, как руководитель экспедиции, должны иметь копию. Уполномоченных компании я об этом не спрашивал. Вот вам копия.
— Большое спасибо, господин Верной, наш геолог ее сохранит. Само собой разумеется, Беннисон ничего не узнает о вашем великодушном поступке. Видите, как набросился Янзен на карту, теперь он сможет отмечать здесь все находки,
— Да, сегодня в песчаной отмели я нашел два больших куска кимберлита... алмазов в них нет. Много лет назад эти куски были принесены водой. Горловина породы, богатой драгоценными камнями, недалеко.
— Найти два-три алмаза было бы очень кстати, — сказал Верной.— Мой контракт с компанией кончается с приходом к цели; попробую сделать самостоятельную заявку. А что вы будете делать, господин Брюггенсен?
— Как можно скорей распрощаюсь с Киви-Киви, — засмеялся Тиль, — в сентябре, в период дождей, лучше быть в Леокине или даже в Европе. Я-то знаю, что такое сто тысяч литров воды, падающих с неба. Выбраться тогда уже невозможно. Мы с Баантумичо три месяца просидели на песчаном холме и ели воняющее мускусом мясо крокодилов. Нет, за самый большой алмаз не соглашусь еще раз пережить такие мучения.
Эльза внезапно спросила:
— А что, если открыть здесь закусочную для рабочих и специалистов?
— Знаешь, Эльза, если бы в прошлый раз нам с Баантумичо предложили хороший бифштекс, я, не задумываясь, отдал бы любой алмаз.
— Ну, а если люди не придут?
— Они уже идут, — возразил Жан Янзен. — Баантумичо сегодня вечером слышал перестук барабанов. Он ведь читает барабанную дробь, как книгу. Не только из Порт-Франки, даже из Анголы идут старатели. Через месяц здесь будет толчея, как на базаре в Леокине. Кстати, я тоже остаюсь — вот вам и первый клиент.
— Ну и отлично. Тиль, ты объясни мне, как ценить алмазы, и я начну составлять список необходимых продуктов.
— Так появляются города, — сказал Массиньи. — Сначала закусочная, потом все остальное. Меня удивляет одно: как это правительство не поручило сопровождать экспедицию полицейскому или военному отряду?
— В Порт-Франки Беннисон уверял, что у него есть охрана, оплачиваемая компанией Де-Беерс. Попросту агент избегает пока что лишних свидетелей...
— Змеи, целый выводок гадюк под моим матрацем. Доктор, где ваша сыворотка против змеиного яда?
— Вас укусила змея?
— Откуда я знаю... Всю ночь они были под моим матрацем. — Он указал на расстрелянные и растоптанные останки змеи.
— Коралловая гадюка, — установил Тиль. — Да, ядовитая, но не особенно злобная. Если бы вас ночью побеспокоила эта змея, вы давно были бы мертвы.
— Радуйтесь, что это была мирная, — утешал его врач. — Вот аспид или кобра, если им сразу же не попасть в голову или позвонок, обязательно бросаются и кусают.
Беннисон отозвал Массиньи в сторону.
— Скажите, может, мне подложили гадюку?
Мичолунги вчера целый вечер вертелся около моей палатки.
— Выбросьте это из головы, — возмутился врач, — если бы вас захотели убрать, то сунули бы в подушку ядовитые зубы змеи, а пользоваться живыми змеями — нет, негры не так глупы.
По дороге доктор рассказал об этом Тилю:
— Теперь Беннисон станет каждый вечер проверять свою постель. Говорят, чистая совесть — лучшая подушка. У Беннисона ее нет, вот его и ждет бессонница.
Жара и москиты изнуряли белых, им все время хотелось пить, а вода была только болотная, которую приходилось кипятить и сильно хлорировать.
— Путешествуем с комфортом, — смеялся Брюггенсен. — Помнишь, Баантумичо, какую муть мы пили в прошлый раз. Между прочим, тут полно рыбы. Наловил бы к ужину! Мичолунги покачал головой.
— Только не здесь — тут шипекве. Страшный зверь! — И негр поднял руку, как бы призывая послушать.
Издалека доносились визг и рычание, слышались стоны и мяуканье, плеск и свист. Эльза предположила, что это кричат гигантские крокодилы, а Жан Янзен подумал о львах.
— Это шипекве, — покачал головой Баантумичо. — Негры называют его мокеле-но-ембе, белые Анголы говорят коё-да-мениа...
— Что? Водяной лев? — подскочил на складном стуле Беннисон. — Да ведь это газетная утка, то же, что водяная змея. Таких животных не существует.
Снова в зарослях тростника раздался рев. Тиль, напряженно вслушиваясь, сказал:
— Кто бы это ни был, встречаться с ним не хочу. Эльза, не боишься оставаться здесь?
— Знаешь, Тиль, о шипекве болтали много, но никто его не видел, говорят, животное само избегает людей. Нет, водяной лев на мои планы не повлияет, рой москитов куда хуже.
Все засмеялись и выпили за здоровье храброй женщины.
Еще раз донесся до песчаного косогора ужасный рев. В гигантских камышах, в тростнике поднялся страшный треск и визг, ясно слышалось пыхтенье бегущих бегемотов. Баантумичо, умоляюще посмотрев на хозяина, схватил ружье и исчез в камышах. Топот, треск и фырканье приближались и, наконец, раздались совсем близко. В слабом свете костра белые увидели целое стадо колоссальных бегемотов, карабкающихся на косогор.