Журнал «Вокруг Света» №11 за 1977 год
Шрифт:
Павел Дмитриевич Балясов, старший группы преподавателей, был в числе первых специалистов, которые прибыли в приморский городок. Ныне здесь преподают сотни педагогов, а контингент учащихся перевалил за три тысячи. Выпускники центра теперь работают на всех нефтяных и газовых месторождениях Алжира. Специалисты с его дипломами трудятся и в других арабских и африканских странах: ведь в Бумердесе получают специальности студенты многих национальностей.
В столицу фиников
У каждой страны есть свой растительный символ, как бы олицетворяющий ее в сознании людей. Наша русская березка, канадский клен, шотландский вереск.
Абдельазиз по дороге рассказывает мне о самых знаменитых сортах фиников. Оказывается, в любом сахарском оазисе можно обнаружить до двадцати разновидностей пальмы. Самые лучшие плоды — те, которыми угощал меня Бенаиш. Они называются «деглетнур», что означает «капля света».
Внезапно на горизонте, в струящемся мареве раскаленного воздуха посреди рыже-белесой каменистой пустыни, подобно миражу, вырастают зеленые разводы пальмовых рощ и квадратики желтоватых домиков, сбегающихся к невидимому центру. Это и есть Бискра. Но, прежде чем добраться до оазиса, нам предстоит заглянуть к дальнему родственнику Ахмеда Бенаиша, который работает директором плантации финиковых пальм.
У въезда между шеренгами пальм — ворота с вывеской «Самоуправляемая ферма Мохамед Амран». Этот кооператив — одно из многих сотен крестьянских объединений, созданных трудящимися после победы в антиколониальной войне. Пять лет назад, в июне 1972 года, группа крестьян-бедняков в деревне Хемис аль-Хешна получила землю и организовала первый кооператив. Так началась «Саура Зирайя» — «аграрная революция». Сегодня в Алжире насчитывается свыше шести тысяч кооперативов, объединяющих десятки тысяч феллахов. Они полностью обеспечивают страну хлебом, овощами, фруктами.
Директора фермы Хашими застаем в правлении. Абдельазиз обнимает своего родственника, и добрых полчаса они расспрашивают друг друга о семьях. Я терпеливо жду, зная, что они не виделись по крайней мере лет семь. Наконец обмен новостями окончен, и директор приглашает меня осмотреть хозяйство.
Мы прогуливаемся по пальмовой аллее, и Хашими увлеченно рассказывает об особенностях труда тех, кто работает в кооперативе. На плантациях недавно начался сбор урожая. Финики поспевают не одновременно. Созревшие плоды феллахи собирают вручную, для чего с помощью металлических когтей забираются на самую верхушку пальмы. Осторожно, стараясь не порезать руки об острые жесткие листья, они отсекают массивные гроздья плодов и вместе с ними спускаются на землю. Бросать финики нельзя — они потеряют товарный вид и сразу испортятся.
— Пальма, — говорит директор, — как ни одно другое растение, нуждается в нежном обращении...
Когда солнце стало клониться к горизонту, а зной немного спал, мы сердечно попрощались с гостеприимным Хашими и вырулили на шоссе
Через полчаса, миновав плотную зеленую стену финиковых пальм, въезжаем на окраину оазиса, застроенную одноэтажными каменными зданиями с одним-двумя оконцами и низкой дверью. Улица почти пуста, лишь кое-где мелькнет за оградой работающий в саду хозяин да протрусит на осле всадник. Он в полудреме восседает на своем «скакуне», предоставив ему выбирать путь.
Проезжаем зеленую часть городка и попадаем в центральный квартал. Здесь дома посолиднее, есть даже двухэтажные. Самые большие заняты торговыми фирмами и техническими службами, гаражами, складами. В стороне, над пальмовыми кронами, виднеются строящиеся многоэтажные жилые здания, которые сооружаются государством для тех, кто пока ютится в жалких хибарах. Сегодняшний день уже вторгается в жизнь Бискры, оттесняя безрадостную «экзотику», доставшуюся от прошлого.
Кстати, именно здесь, в Бискре, я впервые увидел «сахарскую розу», зайдя на местный базар.
Как бы восполняя бедность пейзажа, отсутствие здесь ярких цветов, пустыня в утешение людям подарила свою, каменную «розу». На первый взгляд она кажется бесформенной: не «розы», а каменные глыбы величиной и с человеческий рост, и совсем маленькие, как грецкий орех. Но это только первое впечатление. Вглядитесь получше в расставленные прямо на земле или на деревянных лотках «розы». Каждая из них имеет сферическое строение, а из центра, как лепестки цветка, расходятся закрученные острые грани.
Откуда эти необыкновенные кристаллы? Кто он, сахарский двойник уральского мастера Данилы, творящий во множестве фантастические каменные цветы песочно-желтого оттенка? Оказывается, делает «сахарские розы» сама пустыня где-то в глубинах своих подземных кладовых. Геологи еще не разгадали тайну их «изготовления». Известно только, что эти кристаллы составлены из песчинок, которые подверглись воздействию высокой температуры. Пустыня, оказывается, может быть и чародейкой, даря людям необыкновенные произведения искусства. Конусообразные и круглые, порой похожие на окаменелых бабочек или жуков-скарабеев, они напоминают о том, что в раскаленной земле Сахары властвует не познанная еще Великая Тайна.
Джинны не в духе
...В семь часов в этих широтах уже жарковато. Мы покинули Бискру и направляемся в сторону Эль-Уэда. И словно по мановению волшебной палочки пейзаж неузнаваемо меняется: появляются огромные песчаные дюны, и даже воздух пахнет как-то по-особому. Запах острый, будто песок поджаривают на гигантской сковороде. Врачи утверждают, что воздух, пропитанный этим запахом, имеет целебные свойства. Я сообщаю об этом Абдельааизу, и тот немедленно раскрывает окно машины, чтобы «принять воздушную ванну». Опыт не удается, поскольку ворвавшийся внутрь горячий воздушный поток быстро отбивает охоту продолжать «лечебную процедуру».