Золото Афродиты
Шрифт:
Что тут осталось недоделанного? Еще раз допросить обвиняемого и передать дело в суд.
В этот момент в дверь кабинета кто—то постучал.
— Входите. — Дмитрий Сергеевич убрал со стола кружку и пакет с бутербродами. В кабинет вошла женщина кавказской национальности.
— Здравствуйте, — поздоровалась она с типичным грузинским акцентом.
— Здравствуйте, — ответил Рогожин. — Вы по какому вопросу?
— По делу Абрамова Малхаза, оно находится у вас, я его мать.
— Да, у меня, а что вы хотите сообщить? Я вас не вызывал.
— Гражданин
— Так вешалась, что себе ключицу сломала?
— Зачем так говорите? Девушка такая современная, курила, водку пила, говорят, что не с ним одним любовью занималась. У нее и до Малхаза были половые связи с мужчинами. Не портите парню жизнь, отпустите его, любые деньги заплатим.
— Извините. У меня нет времени с вами разговаривать. Кроме того, учтите, могу вас привлечь к уголовной ответственности за подкуп. По данным, имеющимся в деле, типичное изнасилование со свежими следами надругательства невинной девушки. Ваш сын будет строго отвечать по закону.
— Послушай, дорогой, ну неужели мы не договоримся? Она пьяная была, сама пришла к нему, свидетели есть, сама легла в постель. Ну, за что же вы будете парня наказывать? — не унималась посетительница. — Ладно, не хотите нам помочь, других найдем людей, которые разберутся в этом деле лучше вас. Но я не позволю ломать сыну жизнь.
— А жизнь пострадавшей девушки вас не интересует? — спросил заботливую мамашу Рогожин.
В ответ она махнула рукой и вышла из кабинета.
— Ну, теперь пойдет искать новые ходы, чтобы спасти чадо от суда, — сказал Рогожин. — Натворить дел все могут, а отвечать по закону никому не хочется. И все—таки, нужно заниматься делом Кольцова, пойду, покопаюсь в архиве.
Рогожин надеялся по старым уголовным делам найти аналогичные по способу совершения преступления. Со студенческой скамьи из лекций преподавателей он помнил, да и на практике успел заметить, что преступники обычно действуют одними и теми же методами, применяют свои старые, несколько раз отработанные приемы, тем самым, как бы оставляя «визитную карточку» на месте преступления.
К его большому удивлению и разочарованию, в архиве творился форменный беспорядок. Дежурный пенсионер, бывший сотрудник в отставке, спал, сидя за столом. Увидев перед собой следователя, засуетился, стараясь замять неловкую оплошность, и поспешил принять деловой вид.
— Проходите, Дмитрий Сергеевич, милости просим. Давно к нам никто не заглядывал, я вот тут заскучал в одиночестве.
— Я пришел покопаться в делах, — после приветствия и рукопожатия сказал Рогожин. — Разрешите? — положил на стол перед дежурным подписанную Князевым бумажку.
— Пожалуйста, пожалуйста, — спрятав бумагу в стол, даже не прочитав ее, оживился дежурный. — Смотрите что надо, все на виду.
Дела и впрямь лежали на виду. Журнал регистрации в архиве был, но в
Полистав талмуд, в котором трудно было разобраться, Дмитрий Сергеевич пришел к выводу, что придётся безо всякой системы рыться на запыленных стеллажах.
На глаза попалось незаконченное им дело. Он начинал его расследование, очень хорошо помнил подозреваемого, против него было много улик, рабочий процесс шёл гладко, но по каким—то причинам Князев забрал у него дело и распорядился вести другому следователю. Рогожин так и не узнал, чем оно закончилось. Он из любопытства открыл папку. На титульном листе размашистым почерком было написано: «Дело прекращено из—за отсутствия улик». Внизу стояла размашистая подпись Князева.
«Как прекращено? — с удивлением подумал Рогожин. — Значит, подследственный оказался на свободе? Просто невероятно!»
Он хорошо помнил материалы дела. Это была квартирная кража с убийством сорокапятилетней женщины, Климовой Раисы Ивановны. Подозрения пали на бывшего уголовника, ранее судимого за ограбление сберкассы с убийством кассира. Срок преступник не отсидел, попал под амнистию. Фамилия его — Махонин, Артур Николаевич. Рогожин с волнением перелистывал страницы дела. Подозреваемый жил по соседству с убитой, был с ней коротко знаком. Улик против него было достаточно: начиная от показаний свидетелей, пятен крови жертвы на его одежде, обнаружением исчезнувших вещей потерпевшей в квартире Махонина.
К удивлению Рогожина, из дела исчезли показания свидетелей, не нашёл он и акта изъятия у подозреваемого личных вещей убитой. Теперь по материалам дела выходило, что улики косвенные: пятна крови на одежде Махонина принадлежали действительно жертве, но попали в тот момент, когда он, придя к Климовой в гости и, обнаружив соседку тяжело раненной, оказывал ей помощь. Она была в предсмертном состоянии, истекала кровью, но успела сообщить, что в квартиру ворвались грабители, ранили её и совершили грабёж.
Махонин вызвал «неотложку», но до прибытия медицинской помощи женщина умерла. Наличие личных вещей убитой у него в квартире объяснил тем, что она сама по его просьбе давала ему ими пользоваться. Кто застрелил женщину, он не имеет представления. Ранений на теле убитой было два — одно в голову, второе в сердце. Рогожин читал новые записи и не верил глазам. В голове кружилась одна мысль: как могло такое произойти? Кто умело подтасовал факты?
Дело явно «выпотрошенное»: из него исчезли важные документы. В «куцем» виде оно наводило на странные мысли. Выходит, убийца был не найден и не осужден, преступление сошло ему с рук. Такое решение принял не кто иной, как его начальник, Князев Игорь Семенович.