Звезда полынь
Шрифт:
Вячеслав (усмехается). Да, брат, тяжелая жизнь - в театр ходить.
Юноша. Некогда подумать! Я бы сам все делал! Не насилуйте!
Вячеслав. Но если все время позволять думать - ты только и будешь стоять и думать. Они хотят, чтоб ты достиг автоматизма - так ведь легче.
Юноша. Я не хочу быть автоматом, я личность!
Вячеслав. Но не может же личность долго думать, как надевать рубаху.
Юноша. А я хочу и рубаху надевать, думая - тогда, может, ее и надевать-то не стоит!
Вячеслав.
Юноша (безнадежно машет рукой). И ты туда же!
Вячеслав. Знаешь, что я тебе посоветую? Береги психику, пригодится. Дальше - там еще страшней: такие вопросы пойдут!..
Юноша. Какие?
Вячеслав. Тебе все сразу и выложи. Так и жить неинтересно будет.
Юноша. А хочешь, я тебе по секрету - одну гениальную вещь? Сам дошел! Чтобы жить с ними заодно, надо говорить на их занюханном языке, входить в их занюханные проблемы, уметь с ними этот их занюханный алкоголь пить и хохотать над их анекдотами. Тьфу!
Вячеслав. Ну, ты, брат, и суров! А я потихоньку сдаюсь. По всем позициям. Прикинь: стало даже нравиться жить.
Юноша (насмешливо). Как корове на ферме, да? Видал: стоят, жуют, а глаза такие, будто им еще тыщу лет тут стоять. Интересно: как можно жить, не зная, для чего? И ведь живут!
Вячеслав. Коровы, что ли?
Юноша. Да зачем? Люди! И, главное, притворяются, что знают. Вот загадка, а?
Вячеслав. Привычка. Как к новому костюму. Ты просто еще не привык - жмет везде.
Юноша. Как можно к такой чепухе привыкать? Одна за другую цепляется, а убери - и всё: чем себя занять?.. Все говорят: мальчик, мальчик, многого не понимаешь.
Вячеслав. Да пусть говорят, тебе-то что?
Юноша. Ага, а сверлилка? (Показывает пальцем в лоб). Спать-то не дает! Как так можно - без цели? Так и чешутся руки - или себя, или весь мир грохнуть разом, чтоб кончить с этой загадкой!
Вячеслав. Загадка в том, что цели-то нет: ты сам себе и цель, и средство... Ты возбужден. Что-то случилось?
Юноша. Помнишь, как я из дома сбежал?
Вячеслав. Это в который? В первый раз, что ли?
Юноша. Ну, когда Кольку Петрова хоронили - на мотоцикле сбило.
Вячеслав. А-а! Ему ж тоже шестнадцать было?
Юноша. Да я его знал, вот в чем дело.
Вячеслав. Помню, конечно.
Юноша. Такая бессмыслица вдруг - ну некуда деться! Взял, ушел.
Вячеслав. И с милицией привели!.. А матушка-то причем? Она ж поседела тогда! Пойми, дурень: пока ты взрослеешь, она старухой становится - она ж в тебя свою жизнь переливает. Тебе ее не жалко?
Юноша. А чего она смеется надо мной?
Вячеслав. А, может, это ее последняя защита от тебя?
Юноша. В душу лезет: расскажи да расскажи! А как я расскажу? Ей страшно будет!
Вячеслав. А заметь, как она чутка с тобой! У тебя же прощения
Юноша. Я тоже просил!
Вячеслав. И все ж ты с ней по-свински: смеешься над ее слезами, считаешь ее чувства театром.
Юноша (усмехается). Не слишком ли? Это ты уже про себя!
Вячеслав. Не надо грязи! Я ж помню, какой ты был: капризный, нетерпеливый как старик. Злой, всех поучающий старик. Один отец мог тебя приструнить ты его одного боишься.
Юноша. Не боюсь!
Вячеслав. Боишься. И ненавидишь. И презираешь. Что сильный, что умеет работать как вол; тебя кормит!
Юноша. Ну, презираю! А кто меня поймет?
В дверь сначала заглядывает, затем входит Валентина Васильевна. Юноша в зеркале исчезает.
Валентина Васильевна. Ты еще не ушел? С кем ты разговариваешь? (Подозрительно оглядывает комнату).
Вячеслав (продолжая стоять перед зеркалом). Да так, сам с собой.
Валентина Васильевна. Я смотрю, ты часто стал сам с собой разговаривать.
Вячеслав. Я что, кому мешаю?
Валентина Васильевна. Нет, но... Тебе надо сходить к невропатологу.
Вячеслав. Еще чего!
Валентина Васильевна. Что у тебя за привычка спорить по любому поводу?.. Ты собрался - так иди!
Вячеслав. Сейчас.
Валентина Васильевна еще раз подозрительно оглядывает комнату и уходит. Юноша снова появляется в зеркале.
Юноша. Ушла?.. (Постепенно повышая голос до истерического). Да, я всех презираю: взрослых, сверстников, - всех! Как они сосут взапой эту жизнь! Смотреть не могу на эти их глаза, лица - всё схавать, всё поиметь! А эти всякие способы раздражения эрогенных зон! Так это у вас называется? Всё под себя пристроить готовы, даже Бога!
Вячеслав (громким шепотом). Чего кричишь - опять услышит!
Юноша. Да надоело!
Вячеслав. Всё сказал? Мне идти надо.
Юноша. Положим, всё.
Вячеслав. Какой ты еще дурачок! И это - я, который был рад любому, кто слушает?.. Ты знаешь, а мне даже хочется подражать им: хватать, грести. Нормальным человеком стать... Да, скорей всего, и стану.
Юноша (вздыхает, сокрушенно качая головой). Тебе хорошо, ты уже старый.
Вячеслав (хохочет). Да, брат, старый.
Юноша. Не так, что ли? На целых восемь лет старше!
Вячеслав. Да, восемь лет - это вечность. Особенно если каждый день обжигаешь сердце...
Снова заглядывает Валентина Васильевна. Юноша в зеркале исчезает.
Валентина Васильевна. Ты еще не ушел? (Укоризненно качает головой). Возьми трубку. Кажется, твоему Виталику уже невтерпеж. (Продолжает стоять в дверях).
Вячеслав (подходит к телефонному аппарату, снимает трубку). Алло! Это ты? Погоди! (Опускает руку с трубкой и обращается к матери). Ты, мам, все сказала?