100 великих предсказаний
Шрифт:
А далее, как записала Коллонтай, сказал буквально следующее: «Многие дела нашей партии и народа будут извращены и оплеваны прежде всего за рубежом, да и в нашей стране тоже. Сионизм, рвущийся к мировому господству, будет жестоко мстить нам за наши успехи и достижения. Он все еще рассматривает Россию как варварскую страну, как сырьевой придаток. И мое имя тоже будет оболгано, оклеветано. Мне припишут множество злодеяний.
Мировой сионизм всеми силами будет стремиться уничтожить наш Союз, чтобы Россия больше никогда не могла подняться. Сила СССР – в дружбе народов. Острие борьбы будет направлено прежде всего на разрыв этой дружбы, на отрыв окраин от России. Здесь, надо признаться, мы еще не все
С особой силой поднимет голову национализм. Он на какое-то время придавит интернационализм и патриотизм, только на какое-то время. Возникнут национальные группы внутри наций и конфликты. Появится много вождей-пигмеев, предателей внутри своих наций.
В целом в будущем развитие пойдет более сложными и даже бешеными путями, повороты будут предельно крутыми. Дело идет к тому, что особенно взбудоражится Восток, возникнут острые противоречия с Западом…»
Все же Сталин надеялся, что пройдет время и новые поколения вновь подымут знамя своих отцов и дедов, отдадут им должное сполна.
Эта беседа, вспоминала потом Коллонтай, произвела на нее неизгладимое впечатление, помогла сориентироваться в водовороте вскоре наступивших грозных событий.
Нам же остается добавить к вышесказанному следующее. Выходит, И.В. Сталин был прекрасно осведомлен о надвигающейся войне с Германией, по донесениям наших разведчиков даже знал точно, когда именно она начнется. Но не хотел в это верить, надеялся хоть как-то оттянуть ее начало, чтобы успеть завершить перевооружение Красной армии. И все же не успел…
О том же, что Германия напала внезапно, было сказано в июне 1941 года, видимо, для того, чтобы хоть как-то объяснить, почему буквально с первых минут войны наша армия оказалась в столь тяжелом положении. И слова эти, заметьте, были сказаны не Сталиным, а Молотовым.
Сам же Иосиф Виссарионович еще раз продемонстрировал свою недюжинную прозорливость весной 1945 года, на Потсдамской конференции, когда предложил главам США и Великобритании обсудить вопрос о разделе… Луны. Те даже было подумали, что ослышались или сам Сталин оговорился и речь идет о разделе Германии. Но тот повторил: «О разделе Германии мы уже договорились. Я говорю именно о Луне».
И подчеркнул, что СССР имеет на этот небесный объект свои виды. Вот когда, оказывается, на самом деле началась лунная гонка. И обладай Н.С. Хрущев прозорливостью своего предшественника, в 2009 году праздновали бы, наверное, 40 летие высадки на Луну советских космонавтов, а не американских астронавтов.
Премия за предсказание шока?
Формально Нобелевской премии по экономике не существует, поскольку в своем завещании Альфред Нобель своим вниманием эту науку обошел. Однако в 1969 году Шведский государственный банк учредил свою премию и с тех пор ежегодно выделяет деньги для поощрения выдающихся экономистов.
Пол Кругман
В 2008 году награда, официально именуемая премией памяти Альфреда Нобеля в области экономики, вручаемая Банком Швеции, досталась американскому ученому Полу Кругману. Десять миллионов шведских крон (это 1,42 млн долларов) лауреат получил за работу в области «анализа моделей торговли и локализации экономической деятельности».
За этой же официальной реляцией скрывается вот что. Премия по экономике присуждалась на фоне тяжелейшего мирового кризиса. А потому выбиравшим опять-таки вовсе не хотелось дразнить гусей, наградив какую-нибудь одиозную
С другой стороны, назвать Кругмана кабинетным ученым тоже никак нельзя. В течение восьми лет раз в две недели «Нью-Йорк таймс» публикует его колонку, где Кругман не стесняясь задает жару сильным мира сего. Особенно часто от него доставалось президенту Джорджу Бушу за его экономическую безграмотность.
И все же за одну лишь газетную критику Нобелевки не получишь. Но порой случается так, что ключевыми становятся не многотомные монографии, а сравнительно небольшие работы. Такое в истории науки уже было. В свое время слава А. Эйнштейна началась с двух небольших журнальных статей. А Кругман свою премию заработал 10-страничным сообщением под названием «Increasing Returns, Monopolistic Competition, and International Trade», опубликованным в 1979 году американским специализированным журналом «Journal of International Economics».
В ней молодой 26-летний экономист модифицировал классическую теорию международного разделения труда, которая начала формироваться еще в XIX веке. Согласно этой теории выходило, что специализация стран в различных областях промышленного и сельскохозяйственного производства зависит от наличия в том или ином государстве сырья, технологий, рабочей силы, капиталов и т. д. Например, России выгодно торговать нефтью и газом, поскольку на территории страны огромные запасы этого сырья, а, скажем, Япония вынуждена развивать микроэлектронику – отрасль, требующую минимум сырья, которого в Стране восходящего солнца попросту нет, но максимум высококвалифицированного труда, а работать японцы – мастаки.
Однако реальность выглядит сложнее схем. Например, ряд стран одновременно и ввозит, и экспортирует сходные промышленные товары. Например, мы и покупаем природный газ у Туркмении, и продаем свой собственный на Запад.
Почему так?
Кругман создал модель, в рамках которой попытался объяснить, как можно объединить стремление производителей увеличивать количество выпускаемой однотипной продукции с желаниями потребителей приобретать разнообразные товары.
Как известно, предприятие получает максимальный доход, если специализируется на определенном типе товара, производя его в огромных количествах на автоматизированном оборудовании. Однако при этом покупатель хочет иметь возможность выбора между сходными товарами. Если промышленность какой-то страны пойдет на поводу у своего потребителя, то ей придется увеличить ассортимент, тем самым повышая издержки.
Выгоднее купить аналогичный товар у соседнего государства, продав ему свой, утверждает профессор. В этом случае промышленность страны может увеличивать объемы производства однотипного товара, поставляя его и на свой рынок, и за рубеж. Потребитель же имеет возможность выбирать между близкими отечественными и импортными товарами.
Своим анализом ученый попал в точку. Кроме того, Кругману повезло еще и в том, что он вовремя надавил на любимую мозоль американской экономики. «Никогда нельзя предсказать, когда произойдет падение доллара, рост процентных ставок и когда начнется период колебаний на финансовых рынках, но я представляю себе, что это дело не столь отдаленного будущего», – сказал Пол Кругман в 2004 году. А спустя три года в американской экономике начались серьезные проблемы.