100 великих тайн России XX века
Шрифт:
— Это не подарок, — холодно заметил царь. — Скрипка принадлежит императорской семье. Мы даём её вам во временное пользование, чтобы вы с честью могли представлять русскую скрипичную школу…
Из Зимнего дворца виртуоз возвращался как в тумане, бережно прижимая к сердцу футляр со скрипкой. На протяжении многих лет имя Кошанского гремело во всех странах, где он гастролировал. В 1917 году скрипач находился в России и после октябрьских событий сумел эмигрировать. Он вывез за рубеж уникальную скрипку, принадлежавшую семье Романовых: Кошанский счёл свои обязательства перед отрёкшимся от престола императором уже не имеющими никакой силы. Он словно забыл, что получил инструмент из рук Николая II во временное
Судьба жестоко отомстила музыканту полным забвением его имени на родине и за рубежом, тяжёлыми недугами, нищетой и потерей творения гениального мастера Страдивари.
Знаменитые скрипки обычно имеют собственные имена — принадлежавшее ранее русскому императору творение Страдивари не раз переходило из рук в руки во Франции, где расчётливые буржуа дали ей имя умершего к тому времени некогда знаменитого виртуоза: «Кошанский». Под этим именем она вошла во все каталоги. Совершенно неясно, отчего ни советское правительство, ни оказавшиеся за рубежом члены русской императорской фамилии ни разу не поднимали вопрос о её подлинной принадлежности? Ведь Кошанский украл инструмент!
В последней четверти XX века скрипка попала в руки мастера смычка француза Пьера Амойала — он был несказанно рад владеть «Кошанским» и заказал для него новый, чуть ли не бронированный футляр. В роковой день Пьер проснулся в прекрасном настроении: после ряда концертов скрипач заночевал в гостинице «Монарх». Позавтракав, Амойал собрался в путь — служащий отеля подогнал к дверям гостиницы роскошный «Порше» виртуоза. Первым делом Пьер бережно уложил в салон футляр с «Кошанским», и тут его неожиданно окликнули:
— Синьор Амойал! Вас просят к телефону!
Скрипач взбежал по ступеням и, подойдя к стойке портье, взял трубку:
— Алло, вас слушают?
В ответ тишина. Пьер обернулся и с ужасом увидел: его машина отъезжает от гостиницы, а за рулём сидит незнакомый человек…
Полиция прибыла на место происшествия быстро. Карабинеры перекрыли дороги и даже подняли в небо вертолёт. О краже раструбили все средства массовой информации. Телевидение дало серию репортажей из Салуццо, и итальянской полиции пришлось изрядно попотеть. Но всё впустую.
Спустя некоторое время комиссар криминальной полиции Карло Розетта получил от секретного осведомителя сведения, где находится похищенная у скрипача машина. Карабинеры немедленно ринулись по указанному адресу и действительно обнаружили спрятанный в трущобах «Порше», но футляра с «Кошанским» в нём не оказалось! Итальянская полиция продолжала поиски, и агентура комиссара Розетта вышла на след молодого человека, связанного с криминальным миром, — именно Марио Гутти угнал от гостиницы «Монарх» в Салуццо автомобиль скрипача. В полицейских досье Марио проходил как наркоман, и его решили задержать именно под этим предлогом. Но Розетта и его люди опоздали: несколько дней Марио не выходил из дома, а когда полиция взломала дверь, то нашла Гутти на полу в луже крови с перерезанным от уха до уха горлом: неаполитанская мафия — «каморра» — называла это «вечной улыбкой». Никакой скрипки в убогом жилище наркомана не оказалось. Но кто-то стоял за ним и направлял его действия? Кто? Вскоре делом о похищении «Кошанского» занялся Интерпол и, в частности, инспектор Гуэ.
Инспектор Гуэ с большим жаром взялся за работу, стараясь выяснить: где находится уникальная скрипка? В Салуццо, да и вообще в Италии перетрясли чуть ли не всех и не вся, но, конечно же, безрезультатно. Продать инструмент на открытом аукционе или давать для выступлений преступники не могли:
Гуэ активизировал поиски, подгоняя не только итальянскую, но и французскую, испанскую и даже английскую криминальные полиции. Спустя три года после кражи «Кошанского» у Пьера Амойала раздался поздний телефонный звонок:
— Я по поводу Страдивари, — не поздоровавшись сообщил низкий мужской голос. — Ни слова полиции, иначе мы тут же обрываем все связи.
— Я готов, — заверил музыкант. — Сколько вы хотите?
— Три миллиона долларов, и деревяшка ваша…
Неизвестный бросил трубку. Наверняка он звонил из таксофона, но откуда — из Италии, Франции или Бельгии? Трёх миллионов долларов у Пьера не было, и скрипач тайно связался с полицией. Спецслужбы тут же проявили необычайную активность. Лозанну взяли под жёсткий контроль, за домом Амойала круглые сутки следили сотрудники наружного наблюдения, а в стоявшем поблизости большом фургоне скрывались электронщики со своими колдовскими «прослушками». Опытный в подобных «играх» Марк Гуэ мало надеялся на успех и оказался прав — преступники больше не вышли на связь. А жаль, инструмент имел не только огромную ценность, но и любопытную историческую судьбу: это была скрипка русского императора Николая II.
Минул беспокойный, богатый катаклизмами XX век. Прошло более четверти века с того дня, когда наркоман Гутти угнал от отеля «Монарх» автомобиль «Порше» с лежавшей в его салоне скрипкой «Кошанский». Инспектор Марк Гуэ дослужился до звания комиссара и вышел на пенсию, а скрипку так и не нашли!
Но неугомонный пенсионер-полицейский Гуэ самостоятельно и с помощью бывших коллег упорно продолжает поиски, не теряя надежды на успех. Одной из перспективных версий он считает «итальянскую» — скрипка работы знаменитого итальянского мастера пропала в Италии, ищет её итальянская полиция. Но всё чаще старый сыщик задумывается: не поискать ли следы «Кошанского» в России? Все «владельцы» скрипки, кроме членов императорского дома Романовых, по законам, действующим во всех странах, являлись временными хранителями уникального инструмента — а фактически они продавали, покупали и перепродавали украденное у России достояние!
На территории бывшего СССР произошли грандиозные политические события, и как только в конце XX века открылись границы, множество очень опасных криминальных авторитетов ринулись на Запад — осваивать просторы Европы и Америки. Там они ужаснули даже местных отпетых уголовников звериной жестокостью и первобытным презрением к чужой жизни. Западную часть Берлина вообще чуть не превратили в худшем смысле этого слова в Палермо, а в Вене уверенно задавали тон некие Алиев и Иваненко, располагавшие огромными средствами. Они вполне могли прибрать к рукам уникальную скрипку баснословной стоимости: от Австрии до Италии рукой подать. Хорошо организованные и вооружённые банды «балалаечников» — так западные полицейские прозвали боевиков «красной мафии», — словно саранча пронеслись по Европе, опустошая по наводке квартиры, вымогая деньги и ценности, угоняя дорогие автомобили, торгуя крупными партиями наркотиков, оружия, антиквариата и женщинами лёгкого поведения из стран СНГ. И всюду убирали свидетелей, оставляя обезображенные трупы.