Alouette, little Alouette…
Шрифт:
Глава 15
Утром за чашкой горячего кофе Максим провел ладонью по еще сонным глазам, и аппаратура, неверно истолковав жест, в стремительном потоке пронесла на экране заставки новостей, среди которых доминировала скорбь по уходящему из жизни спорту.
Вслед за шахматами умер гольф, протезированные руки посылают мячи точно в лунку с первого же удара. Пробовали ограничить участие таких игроков, однако подобные результаты показывали и те, кто всего лишь модифицировал мышцы рук.
В конце концов соревнования
Ладно, это все ерунда, хотя просмотр таких новостей затягивает, вроде бы занимаешься чем-то полезным, а на самом деле воруешь время у действительно важных дел.
А вот это серьезнее: неожиданный конкурент появился со стороны Научно-Исследовательского Института Микробиологии. Доктор наук Зерганов, профессор, сумел изменить один из микроорганизмов, что живет в теле каждого человека на земле, да так удачно, что тот резко усилил все защитные механизмы своего хоста.
Дело в том что в теле каждого человека находится около двух с половиной килограммов микроорганизмов, а по количеству клеток они превосходят человеческий организм в десять раз и больше! То есть на каждую клетку человеческого организма приходится по десять клеток квартирантов, что живут в ней.
Это в старину полагали, что микроорганизмы просто паразитируют в человеке, потом постепенно узнавали, что они помогают переваривать пищу, обеспечивают иммунитет, а потом было смутившее многих открытие, что микроорганизмы, живущие в человеке, и есть, оказывается, сам человек!
Именно благодаря им, внедрившимся в нервную сеть, человек научился мыслить так, как сейчас мыслит, обеспечил себе стремительный взлет хай-тека. И вот сейчас, как явствует из сообщения, достигнутые результаты говорят о том, что практически удалось создать микроорганизм, который усилит регенерацию человеческой ткани в десятки, если не в сотни раз, повысит работу мозга на порядок…
Первые же опыты на животных дали ошеломляющие результаты: любая рана, даже глубокая, заживает за считаные минуты. Но воспрянувшие при этой новости хирурги вскоре ощутили, что придется переквалифицироваться: микроорганизм побуждает все органы к саморемонту, и даже у онкологических больных метастазы исчезают в течение недели.
Сразу же обрушилась волна комментариев, большинство требовали немедленно перестать строить всякие там коллайдеры и закрыть за ненадобностью исследования в области наночастиц. Наноботы, что будут плавать в венах и отдирать склеротические бляшки со стенок, теперь не понадобятся, и вообще здоровому человеку эта техника, эти костыли, оказывается, вовсе не нужны…
Когда он пришел утром в лабораторию, там уже, несмотря на ранний час, собрались все, даже любитель поспать Джордж, а из доносящихся разговоров понял, что жарко обсуждают именно эту новость, а не новую стрижку Ани Межелайтис
– Хватит, – сказал он в нетерпении, – нас это не касается.
Аллуэтта старается не попадаться ему на глаза, но и не прячется, стоит рядом с Анечкой. Он кивнул им, старательно распределяя приветствие строго посредине.
Френсис сказал невесело:
– Да ладно тебе, шеф! Ты же видишь, какую субстанцию бросили на вентилятор! У нас же демократия. Большинство простого правящего народа диктует нам, сраным ученым, как жить и чем заниматься.
– Без паники, – сказал Максим с неудовольствием. – Сколько таких публикаций было!.. Многообещающих. Всегда там были слова «открытие обещает…», или «открытие позволит…», но потом оказывается, что только обещало, но не сделало, а другое и не позволило…
Анечка пропищала сзади обиженным голосом:
– Я тоже не верю, когда обещают слишком много! Я тоже хочу многого, но не верю вообще мужчинам. Мало ли какие золотые горы обещают, а получишь… если получишь!.. самую малость.
– Вот-вот, – сказал Максим. – В самом лучшем случае, если все у них получится, им удастся продлить жизнь до биологического возраста в сто двадцать лет. А это и другие группы, у которые другие подходы, обещают. Так что это не революция.
Френсис сказал со вздохом:
– Да, но… сто двадцать! Это все-таки цифра…
– К тому же, – вставил Георгий, – прожить без болезней и старческой немощи…
Евген сказал зло:
– Мы еще не знаем, будет старческая немощь или нет. Но мы знаем, что это крест на исследованиях хай-тека.
– Евген, – сказал Максим с укором, – это ты такой страхополох?
– Каждая ступенька, – сказал Евген, – дается тяжелее, каждый шаг обходится дороже… Вот обыватель и кричит, что нечего деньги вкладывать в какую-то хрень, когда вот оно, здоровье!.. И без всякого труда.
– Но должны же понимать, – сказал Джордж тоскливо, – что нанотехнология обещает больше? Не только реальное бессмертие, но и неуязвимость?
– Обещает, – сказал Максим. – Обывателю все равно, он верит тому, что видит. А видит он, что деньги улетают в гигантскую трубу хай-тека, в то время как микроб можно уже сейчас заполучить буквально задаром по программе правительства, финансируемой из бюджета. Но мы пока ничего сделать не можем, только работать и работать! И очередной мыльный пузырь лопнет, вот увидите.
Он перехватил взгляд Аллуэтты. Дочь мультимиллиардера смотрит со скорбью и глубоким сочувствием. Но единственное, что может сделать, это принести чашку горячего крепкого кофе с поджаренными хлебцами… что она, судя по ее виду, сейчас и сделает.
Священник, который очень уж хотел называться отцом Дитрихом, пришел перед началом обеденного перерыва, обрадовался, что все собрались в одном месте за столом, но, когда все начали расхватывать блюда, спросил внушительным голосом:
– А благодарственную молитву прочли?