Андрей Белый. Новаторское творчество и личные катастрофы знаменитого поэта и писателя-символиста
Шрифт:
И финал:
И ты, огневая стихия, Безумствуй, сжигая меня, Россия, Россия, Россия — Мессия грядущего дня!Третий стихотворный сборник «После разлуки» носит подзаголовок «Берлинский песенник». В нем собраны поэтические упражнения Белого 1922 года. М. Цветаева рассказывает в своих воспоминаниях о происхождении этого сборника. Белый часто жаловался ей на то, что он перестал быть поэтом: «Я никогда не читаю стихов, – говорил он. – И никогда их уже не пишу. Раз в три года – разве это поэт? Человек должен быть на стихи обречен, как волк на вой. Тогда – поэт». М. Цветаева посылает ему свою книгу «Разлука»; он отвечает ей письмом: «Глубокоуважаемая Марина Ивановна! Позвольте мне высказать глубокое восхищение перед совершенно крылатой мелодией вашей книги „Разлука“. Я весь вечер читаю –
А в отношении к мелодике стиха, столь нужной после расхлябанности москвичей и мертвенности акмеистов – ваша книга первая (это безусловно)».
Через некоторое время они встретились. Белый сказал Цветаевой: «Я ведь стихи пишу. Ведь я после Вашей „Разлуки“ опять стихи пишу… Это будет целая книга: „После разлуки“ – после разлуки с нею (Асей) и „Разлуки“ – вашей».
В предисловии поэт излагает идею сборника:
Эта маленькая тетрадь – поиски формы. Я считаю, что после, символизма не было сколько-нибудь действительно новых сдвигов к грядущему стилю поэзии; акмеизм был благоразумной реакцией, временно, может быть, необходимой… Всеми школами недавнего времени пропущена одна существенная сторона стиха: мелодия целого… Мелодия в стихе есть господство интонационной мимики. Стих есть всегда отвлечение от песни… Только в мелодии, поставленной в центре лирического произведения, превращающей стихотворение в подлинную распевную песню, поставлены на свое место: образ, звукоряд, метр, ритм. Провозглашая мелодизм, как необходимо нужную школу, я намеренно в предлагаемых мелодических опытах подчеркиваю право простых совсем слов быть словами поэзии, лишь бы они выражали точно мелодию.
Тезисы: 1) Лирическое стихотворение – песня; 2) Поэт носит в себе мелодию; он – композитор; 3) В чистой лирике мелодия важнее образа; 4) Неумеренное употребление посредственных элементов стиха (образа и звуковой гармонии) насчет мелодии самые богатства этих элементов превращает в верное средство убить стихи; 5) Довольно метафорической перенасыщенности; поменьше имажинизма и побольше песни, побольше простых слов, поменьше звуковых трещаний (меньше труб) – гениальные композиторы гениальны не инструментами, а мелодиями: оркестровка Бетховена проще оркестровки Штрауса.
Впереди русский стих ожидает богатство неисчерпанных мелодийных миров.
И да здравствует „мелодизм“.
Вечный бунтарь Белый замышляет новую «революцию». Его неугомонный, беспокойный дух мечтает взорвать старую поэзию и на месте ее создать новую школу «мелодизма». Он бунтует прежде всего против самого себя: кто более его был повинен в «неумеренном употреблении образа и звуковой гармонии»? Чьи стихи были более перегружены метафорами и «звуковыми трещаниями»? Кто упорнее его «инструментовал» свои строки?
Но «революция» не удалась; школы «мелодизма» Белый не создал, но свой поэтический дар убил окончательно. «После разлуки» – последний его стихотворный сборник. Больше стихов он не писал.
«Мелодические опыты» автора поражают своим убожеством. Для передачи «интонационной мимики» он прибегает к одному-единственному приему: рубит поэтическую фразу на мелкие куски (чаще всего на отдельные слова) и выписывает их столбцом один под другим. Это должно изображать то «мандолину», то «виолончель», то «гитару», то «балалайки»:
Утонатываем В ночи, Утонатываем Мы — В разъедающие Очи, В нападающие Тьмы! Утонатываем Мы — Утонатываем – В тьмы!А по содержанию «После разлуки» – крик боли и отчаяния. Ася его покинула, Ася ушла навсегда: она – холодная, язвительная, злая… Он вспоминает 1921 год; он болен, лежит в больнице, один…
БОЛЬНИЦА
Забыты «поиски форм» и «мелодизма»; здесь живые человеческие слова о горе непридуманном. Беспомощные жалобы, бессильные слезы, замирающий шепот, и мольбы, и упреки.
Он просит ее:
Мертвых слов не говори, Не тверди, — Дорогая!..Она отвечает:
Тебе одна дорога, а мне — Другая!И призрак ее исчезает; она – обман. Он называет ее «тенью теней»:
Ты – тень теней… Тебя не назову. Твое лицо Холодное и злое. ……………………… Потерянный поэт, Найди Ее, потерянную где-то; Тебя, себя я обниму, дрожа, В дрожаниях растерянного света.Трагические объяснения с Асей в берлинских кафе, интимные «выяснения отношений» подробно излагаются в своеобразной форме «лирического монолога», саркастически озаглавленного: «Маленький балаган на маленькой планете „Земля“». Выкрикивается в форточку:
Бум, бум: Началось! Сердце – исплакалось: плакать — Нет / Мочи!.. Сердце мое — Замолчи: и замри…и начинаются страстные, отчаянные, озлобленные, истерические обличения Аси:
Зачем — – Ты клевещешь на духа? Зачем, — Это – / – Уродливое / Искажение / Жизни — – Худое! / Угодливое / Лицо — С – Значит, так суждено: Были / Ли / Или / Нет?» «Забыли». Что ж? / Если так суждено… — ………………………………………………………… Да, – / – Ты – / Выспренней ложью обводишь Злой / Круг / Вокруг / Себя, — И – / – Ты / – С искренней дрожью уходишь Навеки Злой друг, / От меня — – Без – / – Ответа И – / – Я – / – Никогда не увижу / Тебя — – И – / Себя / Ненавижу / За / Это.Но в «разлуке» виновата не Ася: виноват «дьявол» – доктор Штейнер, разделивший их навсегда. Белый не устает его проклинать:
Проклятый – / проклятый – проклятый — – Тот диавол, который — – В разъятой отчизне / Из тверди / Разбил Наши жизни – в брызнь Смерти, — Который навеки меня / отделил От Тебя…И снова «взвизги сердца», и «крики дикие», и «тихое горе», и «лета забвения», и «брызги разорвавшейся тверди», и даже «визг смерти». И финал:
Бум-бум: Кончено!(Форточка захлопывается. Комната наполняется звуками веселого джими.)
Стихи «После разлуки» – не песни, а вопли, страшный надрывный вой насмерть раненного зверя. Белый говорил Цветаевой: «Человек должен быть на стихи обречен, как волк на вой. Тогда – поэт». Он не мог не написать своего «берлинского песенника»: он был на него обречен.
В период 1922–1923 годов Белый написал для издательства «Эпоха» три тома мемуаров «Начало века» (около 75 печатных листов). Первый том был набран в Берлине в 1922 году, но издательство прекратило свою деятельность, а Белый в 1923 году уехал в Россию. Ни рукопись, ни гранки первого тома не сохранились. Пропала и половина второго тома. Из этой редакции появились в печати: 1) «Из воспоминаний. 1. Бельгия. 2. Переходное время» в журнале «Беседа» № 2, Берлин, 1923; 2) «Отклики прежней Москвы» в «Современных записках», кн. XVI, 1923; 3) Очерк «Арбат» – в «Современных записках», кн. XVII, 1923.