Ангелина – принцесса сказок
Шрифт:
– Смотрите, родник! – сообщил мальчик весело. И все тоже забрались на гору валунов и стали с наслаждением пить ключевую воду.
14.
Вдруг Петя увидел мальчика в оборванной, когда-то золотой одежде.
«Рыцарь в сияющих доспехах! – с иронией подумал Петя. – И этого мальчика сестра принимала за героя?».
Герман Петров униженно ему кланялся, а его волшебная палочка была испорчена и жалко болталась в руке юного мага, словно поломанное копьё:
– Господин Петя, дайте мне, пожалуйста, справку, что я был у вас в плену, а то мне директор
Герман словно не замечал развалин школы.
Госпожа Элпис дала Пете клочок бумаги, а Пеги – перо. Петя присел на огромный булыжник и стал писать:
«Справка
выдана неблагоразумному разбойнику Герману Петрову в том, что он пропустил занятие мага Живовласа по уважительным причинам:
1. Отсутствие на занятиях самого учителя – мага Живовласа: господин директор, столько соли есть вредно!
2. г. Герман был болен на всю волшебную палочку, а без волшебства он ценности не представляет.
3. У г. Германа нет не только мозгов, но и смелости. Может быть, мозги и смелость где-то и есть, но там, где они есть, г. Герман никогда рядом не пролетал: наверное, сломалась не только волшебная палочка, но и метла».
Петя особенно старательно выводил букву «Г» перед словом «Герман». Что он имел в виду, он никому не сказал, потому что был воспитанным мальчиком, однако все и так всё поняли. Петя дописал до точки, Дипи помазюкал копыто в грязи и поставил на справку «печать», а Пеги нацарапала автограф: «Каралевская асоба Крылатая Пеги».
«Г» униженно поклонилось честной компании и побрело в сторону поющих лугов.
15.
И тут Петя случайно в кармане брюк нащупал книжицу, что он машинально подобрал в потайной комнате. Это был Дневник Светозара. Мальчик его с интересом открыл. Его спутники тоже с любопытством туда заглянули, но ничего не увидели: для них записная книга Светозара была пуста.
– Что там? – спросила заинтригованная госпожа Элпис, выражая всеобщий интерес.
– Там – всего лишь стихотворение, что родилось в душе принцессы Ангелины в подземелье, – ответил Петя, правнук Светозара.
– Прочитай нам его, пожалуйста, – умоляюще попросил Дипи.
Петя внимательно оглядел своих друзей и начал с выражением читать.
Утром после дождя
Навзрыд наплакавшись за день,
Затихла слёзная соната,
И капель разрыдалась звень
С зелёных прядей винограда.
А свежесть мирно разлилась.
И так душе незябко стало,
Что я подпала вдруг под власть
Не знающего смерть начала.
И тлен, и миг, и боль эпох
Побеждены красой нетленной.
И стало ясно: с нами – Бог.
И мы с Ним – в музе вдохновенной.
А капли падали звеня
В траву, где пряный ландыш мая,
И звали ласково меня
К земле прильнуть всё принимая.
Полей дымилась гладь и ширь
Туманным сном с лесной прохладой.
И
С рыдающим в сапфирах садом.
Все зачарованно слушали и любовались красотой мира вокруг. Когда Петя читал про майский ландыш, люди и животные в траве увидели этот белоснежный цветок. И неодолимое желание слиться с миром и поклониться ему родилось в душе каждого: все нежно прикоснулись к ландышу и вдохнули в себя его пьянящий сладковатый аромат. Петя дочитал стихотворение, но никто не хотел ничего говорить, потому что молчание и было особым пониманием услышанного.
«После дождя трава особенно вкусная и сочная», – подумал Дипи.
«Поэзия выше смерти», – решила госпожа Элпис.
«Пока живы вдохновенная муза и человеческий гений в молитвенном горении перед Богом, мир сказок будет процветать», – думалось Крылатой Пеги.
«Дождь – это очищение природы. Искупление – очищение души. Значит, дождь и искупление – явления родственные, созвучные», – таковы были мысли Лизы.
«Как мир страждет от человеческих грехов, так он открывается своей красотой навстречу красоте человеческой души. Всё взаимосвязано: каждый лепесток соцветия увязан в венок мироздания», – размышляла Душа матери.
«Эта радуга сияет ярче моего золотистого рога!» – печалился господин Единорог.
А Петя предавался размышлениям о человеческой душе: «Душа – это хрупкая арфа, поющая о красоте мира поэтическими словесами, арфа с тонкими струнами, настолько тонкими, что лишь персты Божьи могут их коснуться безболезненно, коснуться – и не порвать, а дать миру чудесную музыку. Руки же и мысли человека слишком жёсткие для этого: струны рвутся, и красота Божьего мира остаётся без должного воспевания. Или рождается дисгармония, хаос. А Божье слово любит тихую музыку».
Время, хоть и сказочное, бежало, мальчик вспомнил, что где-то там, в мире людей, страдают дети, впавшие в колдовские сны.
– Ну вот, нам пора прощаться, – грустно сказал Петя. – Может, кто-нибудь со мной отправится в мир людей? Может, Лиза?
– Нет, Петя, – девочка отрицательно покачала головой. – Нам с госпожой Элпис ещё столько надо сделать! Она уже старенькая, и я должна стать её опорой в жизни! Я хочу освоить профессию сказительницы!
– А ты, мамочка? – Петя смотрел на мать с надеждой.
– Нет, сыночек, мой грех прощён: и радуга – это мостик в небо, там уже ждут меня! Мне просто дали немного времени попрощаться с тобой! – улыбнулась Душа матери. Петя ласково обнял дорогого человека – вернее солнечное свечение Души.
– Дипи, а ты? – неуверенно спросил Петя. – Хотя, нет, ты нужен своим родителям!
– Я, конечно, поеду с тобой! – воскликнул Дипи. – Мои родители меня отпускают в ваш мир, ведь они когда-то меня тебе уже подарили! К тому же без меня ты не сможешь вернуться к людям: из страны сказок надо возвращаться по воздуху, через грот-пещеру на незамерзающем таёжном озере. Только я стану в мире людей обычной лошадью. Волшебство сказки закончится, лишь мы минуем таёжное озеро!