Арвуаль. История четвертая. Этуаль. Проклятие Линора
Шрифт:
Но заступился Алекс за Линора, прося Вилона быть к нему добрей, хозяин цирка был настроен грубо, ведь приобрел чертенка для людей. Немалой суммы стоит этот мальчик, пускай несет хозяину доход, он будет жить в вольере постоянно, пока свое призвание не найдет. Но броненосец в спор вступил с Вилоном, ведь, несмотря на денежный поток, Линор остался маленьким ребенком, пускай не будет к мальчику жесток. Хозяин фыркнул, двери открывая, закрыв в вольере новенький товар, Линор вздохнуть от страха не решался, как будто душу в споре проиграл. Себя увидев жалким диким зверем, что угодил в расставленный капкан, ручьи соленым морем заструились по шерстяным
Но добродушный Алекс успокоил, Линор не стал похожим на зверье, когда-то все в вольере начинали, пока хозяин делал все, что мог. Ему опасность вовсе не грозила, ведь рядом труппа будет сберегать, у мальчугана есть свое задание, Линору нужно труппу поддержать. На представлениях зрителей немало, толпе людей придется ожидать, Линор народ сумеет раззадорить, возможно, нечто сможет показать.
Опасность есть увидеть несчастливых, ужасно грубых уличных зевак, запомнить должен: речи их пустые не нужно близко к сердцу принимать. Не нужно много сдавленных усилий, народ придет на парня поглазеть, а если мальчик нечто им покажет, то, может быть, найдет призвание здесь.
***
Зажигается свет золотых фонарей, вспыхнул красный манящий шатер, толпы разных людей начинали входить, был готов их увидеть Линор. Обступили вольер, стали громко свистеть, будто мальчик, действительно, черт, но привыкнуть нельзя, как нельзя забывать, что в нем кровь человека течет. Сотни взглядов похожи на сотни мечей, даже дрожь невозможно унять, но Линор попытался отвлечься от всех, он поднялся и стал танцевать. Неуклюжий совсем и немного смешной, дома мальчик с родней танцевал, загудела толпа, умиляясь ему, а хлопки вдруг наполнили зал.
Разрастались хлопки, становясь все сильней, появился отчетливый ритм, мальчик двигаться начал быстрей и быстрей, насмешив ярким танцем своим. Раззадорил толпу странный маленький зверь, люди громче чертенку кричат, не жалея ладоней, поддержку дают, повторяя за ним, хохоча. И задорно смеясь, все к трибунам бегут, ведь увидеть желают фурор, циркачи популярность имеют всегда, приезжая сюда с давних пор.
Завершив свою часть, вскоре вышел Вилон, что за всем представлением следил и людей проводив, он к Линору зашел, у которого не было сил. Отработал Линор, денег много собрал, с чем хозяин его наградил, сообщив, что отныне чертенок – танцор и костюм циркача подарил. Засветился Линор, ведь решение нашлось, ему больше не нужно в вольер, циркачи поздравили радушно дитя, ведь Линор среди них, он сумел.
Стали жить они вместе в семействе своем, а Линор начинал привыкать, но письмо отослал, успокоить родных, оставалось всего лишь их ждать. Каждый раз, как часть труппы Линор выступал, вечерами играли друзья: Марк им пел под гитару, а Алекс смешил, Тони с Тодом кривлялись, шутя. Все наладилось вскоре, Линору тепло, ведь проникся душой к циркачам, ожидая, когда же его заберут, иногда тосковал по ночам.
Выступления в городе мигом прошли, нужно в следующий город лететь, циркачи стали медленно все собирать, чтобы времени больше иметь. Но никто за ребенком, увы, не пришел, и Вилон снова цирк увозил, а Линор до последнего в город смотрел, но надежда лишала всех сил.
Будни быстро летят, необычная жизнь стала даже дитя привлекать,
Полюбили дитя, точно брата они, он для труппы безмерно родной, ограждали его и старались помочь, никогда не пройдя стороной. Пролетели года, мальчик больше взрослел, приобрел грандиозный успех, а Вилон возгордился, ведь черт у него, наплевавши «с вершины» на всех.
С труппой цирка Линор оставался шесть лет, часто письма домой отсылал, но усердно работал, чтоб мельком забыть, как давно он родителей ждал. Иногда паренек замыкался в себе, говорить ни о чем не хотел, думал часто о том, что случилась беда, ведь родных повидать не успел. Иногда он вообще прекращал говорить, поглощённый раздумьем гадал: доходили ли письма до дома к семье, может быть, след Линора пропал?
Наконец, наступил подходящий момент, в город тайно Линор побежал, но случайно столкнулся с Вилоном в тени, что ночную прохладу вдыхал. Воплотить в жизнь побег паренек не успел, ведь прислуга уже тут как тут, потащили под локти чертенка домой, рот зажав, невозможно вздохнуть. Усадив беглеца на размашистый стул, придавили Линора узлы, что мальчишка бессилен подвигать рукой, крепко путы в запястья впились. Ухмыляясь, хозяин к нему подошел, уточнив у Линора о том, что задумал чертенок его цирковой, неужели собрался домой?
Попытался Линор обмануть «палача», будто вовсе не мыслил сбегать, но Вилон усмехнулся попытке его, ведь шесть лет продолжал наблюдать. Видел он, как Линор тосковал по ночам, видел труппы безмерный порыв, ведь они постоянно отъезд тормозят, пока чертик с надежной стоит. Знает то, что Линор хочет снова домой, пусть давно его домом был цирк, неужели забыл, что купили его, уйму денег за жизнь заплатив?
Ржавой тонкой иглой полоснув по душе, вновь Линор ощутил свой удел, безысходность сильнее наполнила ум, становясь паутиной цепей. Отработал Линор до последних монет, для Вилона парнишка не раб, пусть хозяин сумеет Линора понять, пусть отпустит чертенка назад. Столько лет он не видел утраченный дом, глаз измученной горем родни, неужели хозяин насквозь прочерствел, если деньги ему дороги?
Усмехнулся Вилон на слова беглеца, прикасаясь к карману рукой, тот запел, издавая магический лязг, что давно поднялся над душой. Для Вилона Линор, как и все циркачи, не важнее, чем славный доход, чертик душу свою обнажил до конца, снова клетка предателя ждет.
Потащили танцора, безжалостно сжав, оставляя Вилона в шатре, а Линор оказался в вольере опять, но в цепях и не только в душе. Для Вилона Линор был опаснее всех, ведь сироты его циркачи, а Линору осталось куда убегать, «дождь звенящих монет» утащив.
Попыталось Вилона семейство просить, чтобы дал ему маленький шанс, ведь Линор так старательно деньги носил в своих крошечных крепких руках. Пусть чертенок уже несказанно подрос, но ценил каждый прожитый миг, пусть хоть цепи хотя бы с него уберет, этим жестом юнца пощадив. Обозленный хозяин на труппу кричал, уговоров исход предрешен, слышать даже об этом Вилон не желал, прогоняя заступников вон.
Циркачи побежали к вольеру толпой, где Линор оставался в цепях, клетка стала сейчас непомерно мала в их напуганных светлых глазах. Для Линора как будто закончилась жизнь, цепи давят, вздохнуть запретив, отнимая толики последних минут, что осталось парнишке прожить.