Астральный летчик
Шрифт:
Мать испугалась. После своего увольнения она относилась к работе трепетно.
— С ума сошел?! С таким лицом на работу устраиваться?!.
— А я, ма, в цирк, клоуном, которого все лупят. Пока.
— Ключи не забудь!
— Я скоро приду, — крикнул он уже с лестницы и захлопнул дверь.
Магазин «Ариадна» был пуст. Андрюша прошел прямо к стойке. Свеженамазанная барменша Наташа недоверчиво поглядела на него. Не узнала.
— Вам чего?…
— Мне бы с Сергеем Николаевичем поговорить. Мы вчера договорились на девять.
Барменша
— Господи! Где это вы так?…
Андрюша сел на табурет у стойки:
— Несчастный случай. Иду себе, иду. Вдруг кто-то по морде шарь! Открываю глаза — асфальт… Смешно?
Барменша пожала плечами, нажала кнопку звонка под стойкой и отвернулась от него. Зазвенела бутылками на полках.
Из черных дверей, красиво улыбаясь, вышел Сергей Николаевич в светлом кремовом костюме.
— Все-таки пришел, — не то похвалил, не то расстроился Сергей Николаевич.
— А как же, — сказал Андрюша. — Мы же договорились. Не люблю людей подводить.
Сергей Николаевич опустил глаза, наморщил лоб, задумался.
— Извини. Не могу вспомнить, о чем мы с тобой договаривались?
— Как о чем? — Андрюша не ожидал от него такой наглости. — О долге.
— О каком долге? — не понимал Сергей Николаевич. — Кто кому должен? Неужели я?
— Я вам должен, я, — сказал Андрюша.
Сергей Николаевич чуть отступил назад:
— Что ты мне должен?
Андрюша сразу хотел его садануть лицом о мраморную стойку, но раздумал. Достал из кармана доллары.
— Вы мне вчера при всех, — Андрюша обвел деньгами зал, — дали в долг. Я обещал отдать ровно в девять. Я пришел.
Сергей Николаевич засмеялся:
— Ерунда. Оставь их себе, — и повернулся к двери.
— Нет, — остановил его Андрюша. — Так не пойдет. Вы меня не знаете. Я же могу обнаглеть, могу ходить в «Ариадну» как к себе домой, могу здесь брать все, что мне понравится, на любую сумму. Устраивает вас это?
Сергей Николаевич уже не смеялся и не улыбался. Он кивнул на черную дверь:
— Зайди.
За черной дверью был белый длинный коридор подсобки. Некоторые двери были открыты. За дверьми работали аккуратные девицы. Одни на телефонах, другие на компьютерах. Не подсобка, а прямо какой-то аналитический центр. За одной из этих дверей здесь работала недавно Марина, пока он ее не подставил.
Андрюша шел сзади Сергея Николаевича. Глядел на его напряженный, красиво подстриженный затылок и решал. Вариантов было всего два. Схватить его за шиворот, начистить хлебало за себя и за Марину, сунуть ему в нагрудный карман деньги и спокойно уйти. Или, как велел Алик, не возникать, ждать, когда он сам предложит работать. Но по Сергею Николаевичу не похоже, чтобы он думал предлагать. Алик ошибся. Это раз. А два: согласиться работать в «Ариадне» — значит плотно связать себя с Аликом. А кто такой Алик? В том-то и дело. Сфинкс. Надо достойно уйти. Пошли они все. Но уходить было поздно…
Сергей Николаевич
— Зайдите.
Андрюша зашел. Комната была большая, полутемная. В центре потолка висел черный светильник. Под светильником стоял бильярдный стол. На ярко освещенном веселом зеленом сукне вразнобой лежали желтые шары. У стола с кием в руках стоял Батый. В кожаной рабочей куртке.
— Смотри-ка, живой, — сказал Батый.
— На войне нормальные люди даже покойников своих подбирают, — сказал Андрюша.
— Правильно, — сказал Батый, — своих покойников подбирают.
— А я, значит, чужой? — уточнил Андрюша.
Вместо ответа Батый склонился над столом, прицелился и мощным ударом послал ближний шар в дальний угол, но не попал. Шар ударился о край лузы и урча, как танк, откатился в середину поля.
Сергей Николаевич щелкнул зажигалкой, затянулся сигаретой. Здесь, в компании Батыя, он себя чувствовал совсем уверенно.
— Так что ты хотел? Говори. У меня очень мало времени.
Андрюша посмотрел на Батыя. Батый мрачно глядел на него.
— Я пришел долг отдать,— объяснил Андрюша Батыю.
— Я ему вчера двадцать долларов дал, — объяснил Батыю Сергей Николаевич, — а он их обратно принес.
— Щепетильный, — сделал вывод Батый.
Он подошел к Андрюше и взял из его руки двадцать долларов. Хотел положить в свой карман, но раздумал, бросил их на бильярд.
— Все? — спросил Сергей Николаевич Андрюшу.
— У меня все, — сказал Андрюша. — А теперь мне хотелось бы получить то, что вы мне должны.
— И я тебе должен? — поразился Сергей Николаевич и повернулся к Батыю: — Ты слышал, Володя?
— Он шутит, — улыбнулся Батый, — не обращайте внимания, Сергей Николаевич.
— Я не шучу,— твердо сказал Андрюша. — Я бы хотел, чтобы вы ответили за мою разбитую рожу.
— За что? — не понял Сергей Николаевич.
— Разве мы ее тебе били? — резонно заметил Батый.
— Я требую компенсации за причиненный мне моральный и физический урон, — спокойно сказал Андрюша и понял, что он почти дословно повторил слова Алика.
— Даже требуешь? — возмутился Сергей Николаевич и повернулся к Батыю: — Он требует, слышишь, Володя?
Батый подошел к Андрюше вплотную:
— Брось херней заниматься. Я предупреждал, что хорошим это не кончится. Иди, боец, отдыхай, иди лечись, пока отпускают.
— Так нечестно, Вова.
— Ах нечестно? — Батый повернулся к Сергею Николаевичу и начал теперь тому доходчиво объяснять. — Я его на вечер «усыновил», пожалел пацана — в такой праздник сиротой остался. Я его на «мерсе» по всему городу катал, я его в отличный кабак привез. Я его накормил, напоил, а он пьяный решил с каким-то чмуром махаться. Я на него сто баков поставил. Ему морду набили, я сто баков проиграл. Меня из-за него из кабака попросили. Вы врубились, Сергей Николаевич?