Атаман Платов
Шрифт:
В то же время пехота развернутым фронтом выходила из леса. Казаки полковника Астахова с ужасающим гиканьем ринулись в атаку на нее. Французы тут же отступили, не сделав даже единого выстрела.
По убеждению самого Андриана Карповича, победы донцов были достигнуты исключительно по «благости Всевышнего Творца». Соскочив с коня и упав на колени, Денисов стал благодарить и молить Бога вести его «к дальнейшим добрым деяниям».
И дошла-таки молитва Андриана Карповича до Бога: в самый критический момент боя Матвей Иванович приказал казакам Павла Дмитриевича Иловайского
Французские колонны миновали деревню Реч. За ними ушел и их авангард, потеряв 23 человека пленными.
Наступила ночь. К Денисову прискакал Константин Иванович Харитонов. От имени атамана он поблагодарил Андриана Карповича и передал ему приказ оставаться на месте и наблюдать за движениями неприятеля впредь до дальнейшего повеления.
За участие в боях в последнюю неделю мая А. К. Денисов удостоился золотой сабли с надписью «За храбрость!». А представил его к награде атаман.
Беннигсен сделал выбор. В ночь на 31 мая он переправил армию на правый берег реки Алле и повел ее в Бартенштейн, где предполагал провести день в надежде получить от казаков точные сведения о движении Наполеона. Князь Багратион и атаман Платов составляли арьергард.
Узнав об отступлении русских, Наполеон в ту же ночь послал вслед за ними драгунскую дивизию и две легкоконные бригады под общим командованием генерала В. Н. Латур-Мобура.
Последние бои в арьергарде
Беннигсен остановился в Бартенштейне. Весь день 31 мая его терзали сомнения: правильно ли он поступил, перейдя через Алле? Может быть, следовало атаковать французскую армию с тыла, если она действительно обратится на Кенигсберг? Размышления главнокомандующего прервал курьер, доставивший сообщение, что сильная неприятельская колонна с маршалом Данном во главе форсированным маршем идет на Домнау, где пересекались пути на столицу Восточной Пруссии и Фридланд.
Леонтий Леонтьевич понял, что над его армией нависла страшная опасность. Теперь многое зависело от того, кто первый придет в Фридланд. Многое, но не все…
Беннигсен спешно поднял армию, выступил из Бартенштейна и двинулся вниз по течению Алле, послав вперед князя Д. В. Голицына с двумя полками и А. С. Кологривова со всей гвардейской кавалерией. Им было приказано занять Фридланд и овладеть переправами через Алле у этого города. Сам же с остальными войсками остановился на отдых в Шиппенбейле.
Латур-Мобур следовал за русской армией до Шиппенбейля. Здесь он переправился через Алле и соединился с корпусом Ланна.
Платов, оставленный на левом берегу Алле, покинул Гейльсберг лишь после того, как уничтожил мосты и вывез из города небольшой провиантский магазин. Вместе с ним он двинулся вниз по течению реки и остановился на ночлег близ селения Минтен, не доходя Бартенштейна.
Так закончился последний день мая. За этот месяц казаки взяли в плен 66 офицеров и 976 рядовых французской армии.
1 июня Беннигсен двинул свою армию двумя колоннами к Фридланду, куда прибыл в 8 часов вечера.
Платов, с корпусом которого
В 11 часов вечера Беннигсен узнал от пленных французов, взятых казачьими разъездами, о соединении корпусов маршалов Ланна и Удино перед Фридландом. Это заставило его переправить на левый берег Алле почти всю гвардейскую пехоту и поставить ее у Сортлакского леса.
На исходе этого дня атаман М. И. Платов получил предписание главнокомандующего: с большей частью казаков, бывших в составе армии, и с полками Преображенским, Кавалергардским, Финляндским драгунским и Ольвиопольским гусарским идти вниз по течению Алле и занять переправы у Алленбурга и далее на реке Прегель у Велау, где на следующий день Л. Л. Беннигсен предполагал «атаковать Наполеона во фланг и в тыл, если он пойдет на Кенигсберг». Во всяком случае, так он писал в донесении императору Александру I и в приказе генерал-майору графу А. И. Остерману-Толстому от 1 июня.
Эта командировка к Велау освободила Платова и его казаков от участия в трагедии, разыгравшейся на следующий день на левом берегу Алле у прусского города Фридланда.
Позиция при Фридланде была выбрана неудачно. Но Беннигсен и не думал принимать сражение. Он хотел только дать однодневный отдых войскам, изнуренным почти двухнедельным маршем. Сражение развернулось помимо желания главнокомандующего. В этом ключ к пониманию его катастрофического исхода.
Едва забрезжил рассвет, как началась вялая перестрелка между передовыми цепями противников. А когда взошло солнце, Ланн и Удино обнаружили, что русские войска значительно превосходят их по численности, и запросили подкреплений. Действительно Беннигсен имел на тот час 46 тысяч человек против 33 тысяч у французов.
Но русский главнокомандующий не воспользовался своим превосходством, поскольку не знал реального соотношения сил. Он продолжал стоять на занятой позиции, представлявшей собой дугу, упиравшуюся концами в левый берег Алле. Тем временем Наполеон усилил Ланна и Удино ближайшими к Фридланду войсками — корпусом Виктора, двумя кавалерийскими дивизиями Нансути и Груши и отрядом Латур-Мобура.
Началась артиллерийская дуэль. Канонада то нарастала, то затихала. На флангах отчаянно бросались в атаку гвардейская пехота и регулярная кавалерия русских. Французы пока не рвались в бой, ограничиваясь отражением противника.
В полдень на поле сражения прибыл Наполеон. Обозревая русскую позицию, французский император мучительно пытался понять замыслы Беннигсена. Но тщетно. Решил, что у него где-то скрытно стоят «другие войска». Поэтому спешно вызвал корпуса Даву и Мюрата, следовавшие к Кенигсбергу.
«Если я замечу, что русская армия многочисленна, — писал император маршалам, — то, может быть, в ожидании вас ограничусь канонадою».
Даву и Мюрат ушли далеко. Ближе были корпуса Нея и Мортье. Они и прибыли раньше. Наполеон довел численность своей армии до 85 тысяч человек. С этими силами он решил начать сражение.