Бешеный волк
Шрифт:
Ваэрдена трясло в беззвучной истерике. Ни слез, ни криков, только намертво сдавленное спазмом горло да дрожь, доходящая до мучительных судорог. Старейшина стоял перед ним на коленях и крепко сжимал в объятиях, гладя по волосам. Подпорченная одежда и впившиеся в кожу когти — мелочь.
— Успокойся, тише, тише… Это только память. Я больше не буду ни о чем спрашивать…
Обнять взбудораженный разум, приглушить, загладить, не то, чего доброго, мальчишка кинется убивать без разбору.
— Тише, тише, — нашептывал Тореайдр прямо в мозг Ваэрдену. А сам, сузив зрачки в ниточку, глядел в высокое окно, за которым опять клубились тучи. Он не жалел Волка, не унижал ложным сочувствием. В душе, прикрытая спокойствием и нажитым за долгую жизнь безразличием к мирским делам,
— За тысячи лет жизни я видел гораздо больше, чем ты, — увещевал притихшего младшего древний старец. — И поверь, приятного там было очень мало. Но то, что нас не убивает — делает нас сильнее. Поэтому ты будешь жить дальше, приняв свое бессмертие, как дар от него и забыв все прочее. Неприятности кончились. Пора учиться жить так, как тебе подобает.
— Я от него сбежал, — отстранился, наконец, Ваэрден. — Когда он в очередной раз куда-то уехал по делам. Я раньше боялся света, всегда возвращался затемно или пережидал в каком-нибудь подвале. А потом решил, что больше не хочу так жить. И уехал из города.
Храбрился мальчишка. Делал вид, что побег этот ему ничего не стоил. А сам старательно гнал от себя воспоминания.
— Он тебя искал? — Тореайдр разжал руки, поднялся и отступил, сочтя, что угроза нервного срыва миновала.
— Нет. Я бы знал. Я скорее поверю в то, что он… продолжает эксперимент в полевых условиях. Ему интересно, как я выкручусь.
Ваэрден откинулся в кресле и заложил руки за голову. Жест был нервный, сам он больше напоминал натянутую до предела струну. С вожделением поглядывал на пустой кубок из-под вина. Тореайдр его понимал — самое оно, после таких воспоминаний, напиться до зеленых алденят, но молодым ифенху крайне опасно что-либо пить, кроме крови.
Судя по всему, это именно тот Темный, о котором предупреждал Владыка Света, явившийся к Тореайдру почти пятьсот лет назад, когда еще не родилась даже бабка этого мальчишки. Спрашивается, откуда мог знать?.. «Светлые подобны богам» — говаривали когда-то прочие Старейшины, да примет Колесо их души. Хорош бог, пришел, надавал указаний, работой озадачил и исчез. Потом, правда, появился еще раз, но никаких толковых объяснений так и не дал. Только на результат посмотрел, кивнул и удалился.
«Хорошо им там, на своей стороне Колеса! Сидят чистенькие и могущественные, не боятся, что их на куски разнесет со дня на день!»
— Значит, он наверняка знает о том, что ты здесь… — задумчиво постучал когтем по подбородку старый ифенху. — Однако, через Договор ни он, ни Великий магистр не переступят. Побоятся.
Ваэрден вопросительно уставился на хозяина дома.
— Договор? Какой договор?
— Чуть меньше, чем пять столетий назад я со своими ребятами изрядно потрепал Великому магистру нервы. Так изрядно, что ряды Инквизиции поредели почти впятеро. Но и нас оставалась горстка, и все мечтали только о том, чтобы залечь в спячку лет на сто. Магистр глупцом не был ни тогда, ни сейчас. Поэтому мы и заключили перемирие. По его условиям всякий ифенху, оказавшийся под сводами леса Таймерин, для Ордена — неприкосновенен, а я обязуюсь не покидать своих владений. Они, видимо, надеялись таким образом запереть нас здесь… Но разве можно остановить реку или лесной пожар?
Тореайдр самодовольно улыбался. Заложив руки за спину, он прохаживался туда-сюда по библиотеке, но не сводил глаз с Волка.
— Ты будешь находиться под
На короткое мгновение воля Старейшины снова надавила на разум Волка, затмив собой все остальное. Тот содрогнулся, но взгляд змеиных глаз выдержал, упрямо вскинув голову.
— Я больше не буду ничьей служебной собакой, — резко отчеканил он.
Тореайдр хмыкнул, но промолчал. Сильная воля юноши ему определенно нравилась. А вот характер… Этот никогда не станет частью общины или Клана.
2. Люди и звери
Малкар ди Салегри откровенно не желал появляться ни в одной из крепостей Ордена. А уж тем более ехать в саму Цитадель с пустыми руками. Всю душу из него проклятый оборотень вынул!
Это желтоглазое седое наваждение не отпускало рыцаря из своей хватки вот уже два с лишним века. Поначалу, увидев творение мертвятника, командор решил, что оно должно быть уничтожено во что бы то ни стало. Нельзя так издеваться на человеческой природой! И Салегри охотился на него со всей страстью поборника справедливости, убежденного в своей правоте. Выслеживал, изучал повадки и привычки, старался узнать врага так, как тот и сам себя не знал. Не раз судьба сводила их лицом к лицу, давая Салегри возможность исполнить желаемое. И каждый раз что-то останавливало руку, заставляло или отступить или дать сбежать.
Трижды клятая тварь!
Командор сплюнул и подстегнул рельма. Бык взревел, и копыта загрохотали по каменной части моста через реку. На той стороне стражники уже вращали вороты. Толстые бревна вошли в выемки замшелой кладки, и всадник проскакал под медленно ползущей вверх решеткой.
Небритый, в тусклых мятых доспехах и грязном плаще, командор вызывал у подчиненных оторопь пополам с усмешками. Через десять минут после его приезда шушукалась вся крепость: Салегри опять упустил добычу! Старшие рыцари качали головами, те, что помоложе, азартно спорили и делали ставки — как на этот раз хитрый Волк одурачил командора? Некоторые втихаря даже хвалили удачливого ифенху, восхищенно цокая языками. Вот это прыть! Цитадель гудела, словно пчелиный улей, ведь магистр Малефор почти сразу же вызвал Салегри к себе, прямо на заседание Круга магов… Что-то будет?
Что-то будет.
Малкар понял это, едва вошел в Зал Собраний.
В роскошном, отделанном золотом, янтарем и мрамором чертоге собрались все пять действующих магов Круга. В том числе и Юфус Кассин — у-у, мертвятник. Вальяжно расселся на жестком стуле, поглядывает на всех с этакой кошачьей улыбочкой, кривым атамом поигрывает. Меалинда Рив, кошка крашеная, окатила командора томно-презрительным взглядом, как ушат кипятка на голову вылила. Грудь из декольте роскошного платья не просто выглядывала — откровенно пыталась выпасть. Рыцарь фыркнул и, более ни на кого не обращая внимания, чеканным шагом приблизился к Великому магистру Мобиусу Малефору. Резко, по-военному, дернул полуседой кудлатой головой и уставился жгучими черными глазами в безвозрастное лицо Хранителя Времени. Малефор смотрел так, словно съел на завтрак не какую-нибудь перепелку в ананасовом соусе, а кусок скалы. Право, ему больше подошел бы мундир и доспехи, чем расшитая золотом магистерская мантия.
— Упустил? — равнодушно спросил маг, глядя прямо перед собой жесткими серыми глазами. Силища в нем чуялась немалая, даром, что немощного порой изображает. Старость для него не больше, чем маска.
— Да, — глухо ответил рыцарь. — Он скрылся в чаще Таймерин.
— Идиот, — бесцветным голосом заявил магистр. — Тореайдр обучит его. И тогда из леса выйдет чудовище, которое мы уже не сможем остановить.
Юфус со своего места отчетливо фыркнул:
— Сомневаюсь, друг мой. К сожалению, Ваэрден совершенно неуправляем, упрям и слушает только себя. Боюсь, даже у нашего Зеленого Змея может не хватить выдержки воспитать его… Они нам его сами вернут, да еще и приплатят! — некромант хохотнул, остальные отозвались сдержанными смешками.