Бесконечная дорога
Шрифт:
Ценой немалых усилий королю все же удалось восстановить Синх-Атэ. Это было необходимо: опасно было оставлять такое огромное морское пространство без единого порта. Была у города и другая миссия: следить за водами, чтобы ни одно существо не выбралось из них незамеченным.
— Из-за важности города здесь и царит такой безупречный порядок, — закончил свой рассказ Нэвил. — Поблизости нет ни деревень, ни военных гарнизонов, поэтому законы соблюдаются очень строго. Зато благодаря этому люди снова свободно селятся в Синх-Атэ, никто ничего не боится.
Они
— Тут, наверно, семьи жили постоянно, поколение за поколением, — задумчиво произнесла она. — Передавали дом молодым, возделывали земли… а потом вынуждены были все покинуть, зная, что это будет уничтожено. Не представляю, что они чувствовали!
— Я вообще сначала поверить не мог, что это все действительно случилось, думал, что просто очередная байка, каких много.
— А когда ты понял, что это правда?
— Когда начал раскапывать пустыню.
— Но зачем тебе раскапывать пустыню?
— Чтобы проверить, правда ли это, — усмехнулся Нэвил. — Круг замкнулся.
— Все равно не понимаю…
— А что тут понимать? Когда мы прибыли в Синх-Атэ, сначала я был очарован городом, вот как ты сейчас. Но я пробыл тут полную смену сезонов, все осмотрел, ко всему привык, и мне стало скучно. Тогда я решил проверить местную легенду и пошел в пустыню. Я тут разное находил — дома, деревья, даже скелеты животных; видно, кто-то из крестьян был вынужден бросить здесь скот. Теперь мне надоело и это, но тогда было любопытно. Я знал, что тебе понравится.
— Мне действительно нравится, — кивнула Марана. — Хотя не знаю, чем я больше удивлена: этим или тем, что магу бывает скучно.
— А что, маг — не человек, что ли?
— Ты мог бы помогать леди Дельоро.
Она ожидала, что он сменит тему, он всегда так делал. Может, за время ее визита они и подружились, но вспоминать свое прошлое Нэвил все равно не любил.
Однако сегодня было по-другому. То ли он устал отмалчиваться, то ли на него повлияла близость легенды, Марана не знала. В любом случае, он ответил ей.
— Я бы помогал, да разве ж она позволит! У нас особенный брак…так она любит говорить. Она решает, что мне можно, а что нельзя.
— Сколько тебе было, когда ты стал ее учеником?
— Одиннадцать лет.
— И она сразу?…
Нэвил окинул ее подозрительным взглядом, потом рассмеялся, но смех этот звучал совсем не весело.
— Не сразу, конечно! Сразу все как раз было хорошо. Она показала мне мир, о котором я не мог даже мечтать. Я ведь ничего не знал о жизни! До этого рос в своей деревне, потом — в замке. А она показала мне, какое королевство на самом деле огромное. Мое обучение ускорилось, под ее руководством магия легко давалась мне. Я обожал ее.
— Как мать?
— Да демон его знает, как кого! Все спуталось, стало очень сложным, странным… Я уже почти не помнил свою прошлую семью, не знал никого, кроме Санрии. Знаешь, мне кажется,
Скорее всего, она намеренно сделала так, что больше никого рядом не осталось. И — опять же, скорее всего, — Нэвил знал об этом. Но он мог только принять это.
— Так когда вы… — Марана запнулась. Ей казалось, что ее щеки пылают огнем, она никогда не чувствовала такого жгучего стыда.
Нэвил больше не смотрел на нее, однако он все равно ответил.
— Когда мне впервые захотелось. Кажется, мне было четырнадцать… Точно уже не помню. Теперь-то я понимаю, что все было не совсем нормально.
— В смысле?
— Мое тело менялось, взрослело, я начал испытывать первые желания — а потом они вдруг резко, без какого-либо перехода, стали невыносимыми. Я тогда едва соображал, что происходит. Но я ничего не знал о себе, думал, что так и должно быть, или не должно быть, но у меня проблема, и я знал, что Санрия поможет мне. К кому я еще мог обратиться?
Существовали сотни способов соблазнить мужчину — с помощью артефактов, трав или заклинаний. А уж соблазнить мальчишку и того проще! У Мараны, конечно, не было доказательств, что Санрия сделала это. Но интуиция подсказывала ей: именно так все и было.
— Она помогла мне, — продолжил Нэвил. — О, я был в восторге! Мои неожиданные страдания сменились таким же неожиданным блаженством. Я боготворил ее! И я не сомневался, что она меня любит. Она сказала, что сделает меня своим мужем. Разве не это доказательство любви для безмозглого мальчишки?
— Теперь ты так не считаешь?
— Теперь я считаю, что ей нужно было как-то оправдаться перед миром. К женщинам-колдуньям и без того относятся более предвзято, чем к мужчинам, ей не нужны были лишние сплетни. Многие маги чуть ли не с младенцами спят, и ничего. А на нее уже косо смотрели.
— Разве то, что она назвала тебя своим мужем, так много изменило?
— Кое-что изменило. Многие решили, что она просто влюбилась в мальчика. Женщинам прощают любовь, но не прощают стремление к плотским удовольствиям. А у нас это.
— Не думаю, что все так просто. Мне показалось, что она тебя любит… — Марана всего лишь пыталась подбодрить его, как могла. Они оба знали, что она лжет.
— Мне так давно уже не кажется. Если бы речь шла о любви, то любовь появилась бы, когда мы узнали друг друга. Но Санрия выбрала меня, когда впервые увидела, и просто позволила мне подрасти — и на том спасибо! Ей нравятся такие, как я. Всегда нравились. Это я тоже узнал позже.
— Может, ты ошибаешься…
Он снова засмеялся, и Марана почувствовала, как по коже пробегают неприятные мурашки. В этом смехе, в его ссутуленных плечах и опущенном взгляде было столько отчаяния, что она теперь уже не могла понять, как она не замечала этого раньше.