Билет на всю вечность : Повесть об Эрмитаже. В трех частях. Часть третья
Шрифт:
– Погодите! – взмолилась Светка.
Налысо бритый паренек в тельняшке и морских брюках, который навешивал замок на дверь, холодно бросил через плечо:
– Где ж вы гуляли, мадам?
Будь Светка постарше, она бы огрызнулась: что за новости! Старый обувщик трудился чуть не до ночи, аж до последней электрички! Но так она не умела, поэтому просто начала канючить:
– Мне бы только ботиночки забрать!
Обувной диктатор был неумолим:
– Я уже ушел.
Но тут Сашка и Алешка, которые опасались пропустить новый паровоз,
– Ни с места! – скомандовал Сашка. – Руки вверх.
– Отдавай ботинки, – приказал Алешка и, будучи воспитанным ребенком, прибавил: – Пожалуйста.
Светка так и обмерла, похолодела: ну все, сейчас точно убьет!
Однако новый хозяин палатки оказался человеком с юмором. Безропотно вздернув руки, запричитал:
– Ой-ой, сразу бы так! Забирайте все, оставьте жизнь.
Но это была военная хитрость. Он вдруг резко повернулся, зарычал:
– Р-р-р-р, вот я вас! – И, ухватив по одному близнецу на каждую руку, загудел паровозом, закружил их так, что они завопили сперва от ужаса, потом от восторга.
– Еще! – потребовал Сашка, когда его спустили обратно на траву.
– И меня! – горланил обычно спокойный Алешка.
– Момент, господа налетчики, сначала разберусь с дамой.
Он повернулся – и Светка поняла, что пропала. Все эти благие намерения, жизнь без любви, для других – все в топку. Какой он замечательный! Ловкий, загорелый, широкоплечий, глаза – ночь темная! Улыбнулся, блеснув белыми зубами и шикарной фиксой, учтиво склонил голову:
– Что за ботиночки, девушка?
– Черненькие, – пробормотала Светка, глядя во все глаза и краснея от непривычного обращения, – носики такие тупые, потертые, каблуки сбитые.
– А фамилия-то? – ласково подбодрил парень.
Светка назвалась. Обувщик влез в свои закрома – причем полиуретановый запах, от которого ее всегда подташнивало, на этот раз почему-то вызвал в душе порхание и восторг.
– Каблучки-то подбил я и носики подкрасил – сносу не будет.
Светкино разбитое сердце собралось из осколков воедино и затрепыхалось. А тут он еще и протянул широкую ладонь:
– Меня Рома зовут, Сахаров. Рад знакомству.
Ломким робким голоском Светка представилась. Нет-нет, конечно, она в любви разочаровалась совершенно, твердо решила не выходить замуж, посвятить жизнь свою служению ближним – у нее есть характер. И все-таки…
«…это принц заколдованный! Как на картинке! Глаза бархатные, ласковые, брови, как это в книжках пишут, вразлет! Зубы белые-пребелые, как барашки. Не идет ему лишь, что лысый – так это ничего, была бы голова – волосы нарастут. Как к лицу ему даже эта дурацкая штопаная тельняшка, как играют мускулы – синие полоски колышутся, как волны…»
Обувщик Рома Сахаров не заметил порожденного им смятения в душе девчонки. Шикарно смахнув щеточкой с ботинок пыль, преподнес Светке:
– Извольте.
И
– Только, чур, оружие сложить! С ним нельзя.
– Оно ж игрушечное, – заметил Алешка.
– Надо смала приучаться серьезно обращаться с пистолетами, – наставлял Рома. – Понятно?
– Понятно. Катай.
– Дай-ка подержать… да не так! Оружие подают рукоятью вперед, опустив дуло. Ах, беда какая, не отличишь от настоящих.
Полюбовавшись оружием, красавец Рома передал пистолетики Светке и снова принялся работать каруселью.
«Сказочный! Удивительный! Чудесный!» – зачарованно глядя на происходящее, думала Светка. Думала – и одергивала себя, думала – и одергивала.
Стыдно же! Все же решила! Как же твердый характер? Как же подвижническая жизнь? И Яша как же… может, наладится еще что? Вспоминала, конфузилась – и снова любовалась.
Более искушенная девица не увидела бы ничего эдакого в замурзанном, куцехвостом гражданине в ветхой тельняшке, но на не подготовленную к жизни, разочарованную в любви Светку он произвел оглушающее впечатление. К тому же не привыкла она к подобному учтивому, уважительному отношению. Она ж для всех здешних оборванцев – Светка-плакса, свой парень Приходько-мелкая, а тут прямо сразу: девушка!
Тут близнецы спохватились, что поезд пропустят, и заторопили Светку.
– А пойдемте вместе. Я вам покажу, откуда лучше всего видно, – предложил Рома.
Сашка с Алешкой ухватились за его руки, и все вместе пошли сначала к станции, потом вдоль путей и, к удивлению Светки, дошли таким образом как раз до их с Яшей «дачи».
– Тут замечательное место. Все как на ладони, – пояснил он, пристраивая близнецов на заветное бревнышко. – Вот сидите и смотрите. Будете себя хорошо вести – обязательно повезет!
«Если бы Яша не был таким дураком, то он был бы точно таким, как Рома. Вот разве глаза темные, а так похожи, только этот куда лучше. И ведь даже место то же выбрал…»
Рома прервал ее мечты:
– Мне нравится тут. А вот мой дом, – и он указал на казарму. – Чуть что, милости прошу в гости.
– Как, вы тут живете?
– У дяди, Ивана Мироныча. Знаете его?
– Конечно.
В этот момент пронеслась-таки… ну, пуля не пуля, а новехонький, сияющий поезд – что за замечательное зрелище! Как поют рельсы, как мелькают сверкающие колеса! Как будто что-то тянуло броситься туда, стать частью этого бешеного нечеловеческого движения. Близнецы верещали от восторга, вихры стояли дыбом, и, как только скрылась электричка, они без спросу на четвереньках взобрались на насыпь и прижались руками к горячим рельсам. Светка, опомнившись, раскричалась, чтобы они немедленно шли обратно.