Биробиджан - земля обетованная
Шрифт:
И потом, аграризация — это было очень уж несовременно, надо было поднимать все разом — сельское хозяйство, промышленность, культуру, чтобы заманить не только еврейскую голытьбу, но и публику почище. Вот тут-то и встает главный вопрос: понятно, что могло потянуть на Дальний Восток еврейскую рвань — надежда на какой-то более верный кусок хлеба; понятно, что могло привлечь еврейских карьеристов — новые служебные перспективы; но вот зачем туда потянулись еврейские идеалисты?..
Как зачем? Чтобы не оглядываться, не понижать голос, произнося вслух имя своего народа, чтобы, стараясь реализовать свои дарования, не подсчитывать, не слишком ли густо нас здесь набилось, — словом, чтобы, оставаясь евреями,
Обрести родину — так они понимали нормализацию евреев. А социалистическая греза убеждала их, что можно обрести свой национальный дом, не покидая дома интернационального. Поэтому, когда в начале тридцатого были без шума прикрыты евсекции с их так и не выветрившимся чесночным духом бундовского автономизма, этого почти никто даже не заметил. Да в этих евсектах и всегда-то еврейского люда было раз в пятнадцать — двадцать меньше, чем в стержневой партии. Интернациональной. Общенародной.
Биробиджан. Поэзия и правда
Предыстории Биробиджана я уделил так утомительно много внимания потому, что именно двадцатые годы в антисемитской сказке предстают эпохой тотального еврейского торжества. Дальше я постараюсь поменьше докучать читателю цифрами и фактами — без которых, однако, вовсе обойтись, увы, нельзя: надо же чем-то побаловать и серьезных людей, для которых история есть прежде всего история производств и властных постановлений.
Итак — как это было. Мечты и трагедия Биробиджана.
Судя по всему, если уж не стопроцентным инициатором, то как минимум покровителем биробиджанского проекта был председатель ВЦИКа М. И. Калинин. Кстати, еще в 1926 году, до возникновения какой бы то ни было связи между еврейством и Дальним Востоком, Калинин на съезде ОЗЕТа говорил об аграризации евреев не только как о чисто хозяйственной, но и как антиассимиляторской задаче: «Перед еврейским народом стоит большая задача — сохранить свою национальность, а для этого нужно превратить значительную часть еврейского населения в оседлое крестьянское земледельческое компактное население, измеряемое, по крайней мере, сотнями тысяч. Только при таких условиях еврейская масса может надеяться на дальнейшее существование своей национальности».
Сама по себе идея о том, что нация не может существовать без привязанности к «почве», конечно, представляется крайне спорной автору этих строк, настаивающему на том, что истинной «почвой» нации является некая наследуемая система коллективных фантомов, коллективных грез, которые, в частности, еврейство в течение многих веков сохранило и без всякого крестьянства, меж тем как прагматизированные либо люмпенизированные крестьяне являются хранителями «национального духа» ничуть не в большей степени, чем банковские клерки или жэковские сантехники, — однако в добрых намерениях «всесоюзного старосты» сомневаться трудно.
Когда 7 мая 1934 года Президиум Всероссийского Центрального исполнительного Комитета СССР принял постановление о преобразовании активно, хотя во многом и через пень-колоду развивающегося Биробиджанского района в автономную область Российской Федерации, как бы обычную, только еврейскую, Калинин на встрече с рабочими московских предприятий и представителями еврейской печати, состоявшейся 28 мая 1934
На этой встрече Калинин сформулировал несколько положений настолько принципиальных, что они едва ли могли быть «озвучены» без согласования с самым верхом.
«У нас евреев очень много, а государственного образования у них нет. Это единственная в СССР национальность, насчитывающая до 3 млн. населения и не имеющая государственного образования».
«Я думаю, что лет через десять Биробиджан будет важнейшим, если не единственным хранителем еврейской социалистической национальной культуры».
«Биробиджан мы рассматриваем как еврейское национальное государство. Оказание этому государству помощи, особенно на первых порах, очень важно».
При всей бесспорности последних слов, в стратегическом отношении слова о еврейском национальном государстве были гораздо более важными. И смертельно опасными для тех, кто мог принять их слишком буквально. В тот момент еврейские романтики были мало способны задуматься о том, каким образом можно развить еще очень слабое национальное как бы государство, в котором «титульная нация» составляет малозначительное меньшинство, внутри другого государства, конституция которого в самом что ни на есть либеральном духе запрещает предоставлять какие бы то ни было преимущества какой бы то ни было национальности, — поэтому евреи не только советской конституцией, но и либеральными принципами с их доминированием прав индивида были обречены оставаться «равноправным», а потому почти бесправным меньшинством даже и внутри собственного «государства», — меньшинством, почти лишенным возможности проводить собственную национальную политику даже и демократическим путем, если бы в СССР каким-то чудом и возникла демократия.
Сделаться же большинством было для них весьма проблематично — «оптимист», как он себя называл, Калинин выражался так: «Если нам удастся в течение долгого времени каждый год прибавлять в область хотя бы только тысячи по четыре еврейского населения, то это будет неплохо». Из дальнейшего будет видно, что это было бы и впрямь неплохо. Однако при таких темпах задача образования компактного крестьянского населения в несколько сотен тысяч растянулась бы на десятилетия, если не на века, — тем не менее евреев-идеалистов и это не испугало: они ждали почти две тысячи лет, так что могли потерпеть и еще полсотни — сотню. То обстоятельство, что даже и при таком оптимистическом прогнозе бо́льшая часть еврейского (и притом наиболее преуспевшего) населения окажется за пределами их «государства», тоже не казалось слишком уж парадоксальным. Но вот опасности оказаться не слишком значительным меньшинством внутри собственного «национального государства» они явно недооценили.
Когда один из еврейских журналистов спросил Калинина, кто конкретно является инициатором создания автономной еврейской единицы на Дальнем Востоке, Михаил Иванович честно признался: «У нас давно возник вопрос, где организовать такую еврейскую область, и я дал КомЗЕТу задание найти такое место, где были бы необходимые политические, климатические и естественные условия. И действительно, в Биробиджане имеется все. Прежде всего большая, свободная, плодородная территория на государственной границе. Там другой национальности, кроме еврейской, в качестве претендентов нет, и в то же время евреи — это очень верная и заслужившая своим прошлым национальность. И притом чего только нет в этой области, начиная с золота, железа и угля. Так что перспективы развития большие, но потребуется много работы, много сил, энергии и творческой инициативы. Еврейские переселенцы должны оправдать то доверие, которое им оказывается».