Блеск и нищета Великого Инквизитора
Шрифт:
Многое, ох как многое хотела ответить ей старая ведьма, но будучи женщиной опытной она почувствовала, что с этой странной девчонкой связываться не стоит, а посчитаться можно и потом. Выступления Дженналит могли принести ей гораздо больше денег, но, похоже пришлось забыть об этих мечтаниях. Хлопнув в ладоши Хараза велела привести мать и ребёнка. Я затаился в ожидании, томительно потекли секунды, но всё же она пришла. Дженналит вошла в комнатку прижимая малышку к груди. Саму монахиню я видел сотни раз, она не привлекла моего внимания, а вот ребёнок Экзеля заставил меня испустить глубокий вздох. Она была ещё совсем крохотной, завернутая в десятки тонких
«Моя королева»?
«И вновь я отняла у него ребёнка, Верон. Посмотри на неё, она прекрасна. Потенциал Великой Небесной жрицы или Всадницы Небес. Сеан всё делает правильно. Она оберегает детей».
«Детей»? Но мой вопрос остался без ответа.
Дженналит посмотрела на Хозяйку, потом на Сеан, но когда её взор остановился на старце, она вскрикнула:
— Роузен! Дядя Роузен, неужели это ты?
— Дженналит. — Старик устало вздохнул и протянул руки обнимая девушку. — Прости меня, что я исчез так надолго. — Старик обнял её, но Дженналит дёрнулась как от удара, когда его пальцы коснулись спины девушки. — Что это с тобой? Ну-ка покажи!
Дженналит хотела возразить, но старик опытно развернул её спиной к себе и слегка приподнял рубаху. Спина Дженналит была исполосована, её пересекали десятки шрамов от удара кнутом. Сеан только ахнула гневно посмотрев на Харазу, а вот лицо старого монаха помертвело.
— Сеан, деточка, дай ту тысячу, которую ты обещала почтенной хозяйке. — Елейным голосом пропел он.
— Мастер Роузен? — не поверила она, но тот только кивнул, и Сеан протянула ему кожаный мешок наполненный монетами под завязку.
— А теперь идите, девочки. Я встречу вас вечером. А я немного задержусь, надо Хозяйку поблагодарить за доброту, да за ласку.
Дженналит хотела возразить, но Сеан обняла её за плечи и вывела вон. Старик повернулся к хозяйке цирка и швырнул мешок ей в лицо.
— Ах ты курва старая, — зашипел он распрямляя плечи. — Да знаешь ли ты, вошь сопливая, на кого ты руку подняла!? Ты смела бить дочь моего брата, смела унижать её, продавать словно шлюху, а теперь ещё и денег захотела?!
— Рон, Виктор. — Хараза испугалась старца, и не зря, охранники схватились было за оружие, но старый Учитель показал всё своё мастерство. Он метнулся вперёд словно молния нанося удар руками. Правая рука вошла в череп одного, а левая в грудную клетку другого охранника. С громким хеканьем старик дёрнул и в его руках осталось окровавленное сердце и кусок мозга жертвы. Хозяйка истошно завопила и Роузен повернулся в её сторону.
— А теперь, ведьма — молись!!!
Меня буквально вынесло из комнаты переместив к Дженналит и Сеан. До тех пор пока девушки не вышли из цирка, они не сказали друг другу ни слова, но едва он скрылся с глаз, Сеан остановилась.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Сеан.
— Жить буду. Я не знаю
— Представляю, Дженналит. Я искала тебя именно для того, чтобы спасти.
— Ты знаешь меня? — удивилась монахиня.
— Да, мы с тобой связаны очень тесно. Я Сеан — тень Инквизитора.
— Инквизитора… Какого Инквизитора? Ты имеешь в виду, — Дженналит быстро соображала, Сеан ободряюще улыбнулась.
— Экзеля. Ты родила Экзелю дочь, а я рожу ему ещё одну совсем скоро. Я пришла оберегать тебя и наших дочерей.
На этой интригующей ноте меня потащило вверх к престолу моей королевы.
После этого разговора потекли монотонные будни. Началась муштра учеников. У меня не осталось времени на меморандум и прочие глупости. Я тренировал их стараясь передать всё, что знал сам. Конечно у них не было памяти Мастеров, но они довольно быстро усваивали то, что некоторым Ветеранам преподают только в элитном корпусе. Я учил их воинскому делу и магическому искусству и вот тут мне на помощь приходил Джером. Мы безжалостно истязали учеников подготавливая их к тяготам Таолосанты, заставляли их бродить среди лабиринтов иллюзий наполненными ловушками и мертвецами. Алтенион и Насториан вдалбливали в их головы азы воровского дела ибо даже я был полным профаном в таких вещах. Я лишил их свободного времени, но сделал два выходных дня вместо одного. Прошёл целый месяц, а мои ученики уже знали больше, чем я знал на третьем году обучения. Конечно в основе своей это была теория, до практики было далеко, но самое главное они осваивали.
Отношения внутри команды укрепились, но слова брошенные Хабеком лишили меня покоя. Я с раздражением стал замечать, что на тренировках любуюсь эльфийками дольше положенного и это вызывает во мне интерес. Усугублялось всё оттого, что Фираэль заметила это и в её глазах появилось такое странное выражение… Что-то вроде понимания. Да и её сёстры не были слепыми дурами. Это превращалось в крупную проблему, но я даже не подозревал, к чему это всё приведёт.
Да, это случилось второго ноября 1186 года. В тот день я загонял учеников до седьмого пота, но разрешил им утром отдохнуть и сходить в город. Я и сам, говоря по правде, устал и вернулся в свою комнату на третий этаж. Мне пришло очередное письмо от Бертран и от него настроение испортилось окончательно. Лита сумела выполнить обещание, большая часть эльфов Нольонда вернулась в лес и начала возрождать его. Их брак с Сириином окреп и моя королева забеременела. Бертран была возмущена до глубины души, но мешать чему-либо было уже слишком поздно.
Когда мне становилось плохо, я зажигал свечи и смотрел на пламя. Пламя успокаивало гнев, проясняло мысли, но в тот момент я тупо смотрел на огонь и вспоминал, и каждое воспоминание приносило страдание. Наверное это так глупо — страдать по несбывшемуся, но я не мог легко выбросить из сердца память о преданной любви. Я не заметил, как они вошли. Эльфийки умеют ходить бесшумно, но как они открыли дверь и вошли внутрь незаметно для меня ума не приложу. Фираэль, Эльхар и Аэллон. Три сестры, разные, но вместе с тем — похожие. Я смотрел на них, и словно бы сквозь них. На девушках не было ничего кроме ночных рубашек и тапочек. Фираэль обошла меня сзади и обняла, Эльхар присела возле меня и начала стягивать сапоги, а Аэллон встала между сестрами и поцеловала меня в щёку.