Блиндажные крысы
Шрифт:
— В каком смысле «подумай»?
— Сашенька, голубчик, ну что ж ты такой тупой? «В смысле» — ты с легким сердцем можешь отказаться. Это не приказ. Это всего лишь личная просьба твоего начальника. Так что, Саша, — подумай…
Да уж, вот это сюрприз.
И в самом деле, прямой приказ никто не отдавал. Задача была поставлена вполне обтекаемо: надо попробовать… если получится… А что, может не получиться? Ну мало ли… В общем, поезжай в архив, там тебя будет ждать Маня, она все доведет.
Заметили: о возможной ответственности и последствиях — ни слова. Очевидно, именно это и имел в виду наш особист, когда предупреждал: будь
Нет, они не врут в привычном понятии этого слова, а просто очень умело недоговаривают. И очень ловко отъезжают в сторону на чужих санях. Хитрющая аппаратная акула — Алла Викторовна — с легким сердцем признается, что не хочет отказывать моему шефу, ввиду его крайней полезности, и с удовольствием делегирует это право мне. Если разобраться, то тут и придраться-то не к чему: меня предупредили, что в случае чего я буду отвечать по всей строгости Закона, так что теперь имею глубинно обоснованное моральное право принять решение: выполнить просьбу шефа или отказаться.
Интересно у них тут все устроено, очень интересно…
— Послушайте…
— Слушаю.
— А сколько времени уйдет на то, чтобы выписать мне допуск?
— Ровно столько, сколько уйдет на формирование вашего нового ведомства и внесение его в реестр пользователей. Видишь ли, не все ведомства допускаются к пользованию нашими архивами, так что еще неизвестно, будет ли вообще допуск, или нет…
Так, ну и что теперь делать? Шеф попросил… Нет, не приказал, и я вовсе не обязан брать на себя такую ответственность, но… А вот еще один аспект: тут, рядышком, сидит Маня — девушка, которая мне очень нравится. На которую у меня с недавних пор вполне определенные виды. Маня молчит, но взгляд ее красноречивее самых сильных слов: я хочу, чтобы ты выполнил эту просьбу. Потому что это задание поручили мне и я за него отвечаю. Понятно, что в случае чего — тебе не поздоровится, но… В конце концов, ты гусар или тварь дрожащая с офицерским удостоверением личности?
Ну что ж… Да, ответственность и последствия — это, конечно, очень нехорошо, но… Это ведь когда еще будет, верно? А может, и вообще не будет ничего такого, там так все здорово охраняется, что вряд ли стоит ожидать каких-то пакостей…
— Гхм-кхм…
— Что, Саша, определился?
— Да, Алла Викторовна. Я все понял, проникся, осознал — и обещаю, что буду молчать как рыба об лед и никогда ничего никому не скажу.
— Ну что ж… Идите, там вас Андрюша ждет, — Алла Викторовна с каким-то неопределенным видом пожала плечами — не понял, то ли одобрила мою решимость, то ли, напротив, осудила — потянулась за портсигаром и раскрыла его.
Очень хотелось посмотреть, что же там внутри (неужто, в самом деле, «Герцеговина Флор»?!), я даже остановился, развернулся к столу и вытянул шею, как тот любопытный гусак.
Увы, ничего не получилось: Маня схватила меня под руку и буквально волоком выдворила из кабинета. Очевидно, она превратно истолковала эту неожиданную заминку: решила, что во мне сейчас происходят некие борения и сэр Здравый Смысл в любой момент может победить душку Гусара — и тогда я передумаю и откажусь идти в хранилище…
«Андрюше» изрядно за пятьдесят, и это меня нисколечко не удивляет. Я уже привык к мысли, что здесь все старое: дом, обстановка, форматы, сама Система, а также местные руководители подразделений. Несмотря на возраст, «Андрюша»
Не тратя времени на преамбулы, «Андрюша» с ходу приступает к инструктажу, адресуясь при этом исключительно ко мне. Очевидно, Маня здесь бывала неоднократно, успела заработать высокое доверие и ей инструктаж не требуется.
— Хранилище защищено от любого вида излучения. Даже если вам удастся после досмотра пронести на себе портативное передающее устройство, воспользоваться им будет невозможно, так что не стоит тратить на это время. Это понятно?
— Понятно.
— Внутри хранилища установлены камеры с высоким разрешением и безразмерным «зумом». То есть на мониторе можно будет рассмотреть каждую пору у вас на коже. Все время, что вы будете находиться в хранилище, каждое ваше движение будет контролироваться. Это понятно?
— Понятно.
— Вы здоровы?
— Да, слава богу, жаловаться пока не на что.
— Ну, это в самом деле — пока… Насморка нет?
— Никак нет.
— Хорошо. Перед входом надо будет тщательно высморкаться, при необходимости прополоскать нос или прочистить ватными палочками и попить воды. Затем вам выдадут спецодежду, перчатки, медицинские маски и специальные салфетки. Открытыми останутся только глаза. Если будут слезиться глаза, потеть кожа лица или свербить в носу, можно будет воспользоваться салфеткой. Любая попытка снять перчатки или спецодежду, расстегнуть, проникнуть под нее руками — будет расцениваться как нарушение, и это будет немедленно пресекаться. Это понятно?
— Эмм…
— Что непонятно?
— А что, обязательно будут слезиться глаза?
— Не обязательно. Но у большинства людей слезятся. Еще вопросы?
— Да нет, все понятно.
— В течение получаса, что вы будете находиться в хранилище, нельзя сморкаться и сплевывать. Если будет затрудненное дыхание, позволяется ненадолго приспустить маску, но при этом категорически запрещается подносить лицо близко к документу, намеренно дышать на документ, запотевая его, громко разговаривать во избежание брызг слюны на документ, а также капать потом лица на документ. Это понятно?
— Потом лица?!
— Так написано в инструкции. Что непонятно?
— Все понятно.
— Для просмотра будут доступны семь листов документа. На одной стороне листа — схема, вторая — чистая. Остальная часть документа будет зафиксирована двумя специальными зажимами. Попытка открыть зажим либо отогнуть листы за пределами зажима будет расцениваться как нарушение и немедленно пресекаться. Это понятно?
— Понятно.
— Документ не передвигать и не поднимать. В пределах диапазона, установленного зажимами, можно переворачивать листы Документа, держа строго посредине, вот в этом месте (тут же на схеме указано, в каком именно месте) без рывков, плавно и не торопясь.