Боевое братство
Шрифт:
— Кто-нибудь собирается нас представить? — Коул протянул для рукопожатия огромную ладонь. Женщина приняла ее. — Рядовой Август Коул, мадам, а этот уродец рядом со мной — капрал Дэмон Бэрд.
— Бернадетт Матаки. — Она пожала его руку. — Верни. — (Бэрд коротко кивнул, стараясь скрыть произведенное впечатление.) — А с Маркусом и Домом мы уже знакомы.
— Ого, леди, у вас рукопожатие как у бумера. Я ценю это в женщинах.
— Ты, парень, нахальный юнец, но это ничего. Ну, Маркус, отведи меня к Хоффману.
Маркус что-то буркнул
Как только вы, леди, будете готовы, мы погрузим раненого на борт, — с едким сарказмом произнес он, не сразу заметив Берни. — Только потому, что здесь немного… Черт, да ты в самом деле женщина!
— Эй, не говори так о Бэрде, — предупредил его Коул. — Он блондин и потому очень чувствительный.
Бэрд не клюнул на эту наживку. Берни взгромоздилась в десантный отсек и одарила пилота таким взглядом, что он предпочел больше не раскрывать рта. «Ворон» поднялся в воздух, и Дом заметил, как Маркус и Берни обменялись короткими взглядами, что его слегка обеспокоило. В этих взглядах он почувствовал то ли вопрос, то ли предупреждение, а может, и то и другое.
"Я знаю этого парня всю свою жизнь. Мы жили душа в душу с тех пор, как были детьми. Неужели мне что-то неизвестно?"
— Я не женщина, — многозначительно промолвила Берни, пристроив между коленей древнюю винтовку. — Я уже давно превратилась в сержанта Матаки. И я еще способна выполнять свою работу.
— Да, — откликнулся Маркус, не отводя взгляда от пробегавшего внизу городского пейзажа. — Это так. И она способна на это.
"Матаки".
Дом поймал себя на том, что пытается мысленно стереть с лица женщины пять, десять, пятнадцать лет, но при этом не пялиться на нее уж слишком откровенно. Но она все же перехватила его взгляд и не обиделась. Более того, казалось, она довольна.
И все же она никак не походила на чью-то седовласую мать.
"Матаки. Матаки, Матаки, Матаки. Проклятие, ну конечно!"
Теперь он понял, кто перед ним. Его как будто неожиданно разбудили посреди ночи. Она участвовала в сражении в долине Асфо.
Она воевала рядом с его братом Карлосом.
И вместе с Маркусом была там, когда его убили.
Дом протянул руку.
— Спасибо, — наконец-то сказал он. — Это был отличный выстрел.
БЫВШИЙ ГОСПИТАЛЬ РАЙТМАНА, ТЕПЕРЬ КАЗАРМЫ
Для Берни это была первая более или менее приличная ванная комната за долгие годы.
То, что раньше это здание служило пристанищем для сошедших с ума богачей, ее ничуть не беспокоило. Вдоль стены тянулся целый ряд раковин, а кафельная плитка, как помнила Берни, была такой же, как на любой военной базе Коалиции. Зато к текущей из крана воде требовалось привыкнуть. Берни наполнила раковину водой, окунула голову и некоторое время
Она отвыкла от этих запахов: дыма, крови, пота, машинного масла, пороха, обязательного карболового мыла… Маркус, едва скрывая раздражение, отчищал броню от ошметков внутренностей Саранчи. Потом он снял потрепанную бандану, которой всегда повязывал голову, и бросил ее в раковину. Без нее Маркус выглядел совсем другим человеком.
— Господи, неужели это та самая, которую ты носил во время нашей последней встречи? — спросила Берни.
— Нет. — Он отжал лоскут и снова повязал на голову, даже не глядя в зеркало. — После того как Дом вытащил меня из тюрьмы, я достал новую.
— Да, как раз об этом я и хотела тебя расспросить. Те6e не интересно знать, почему я так долго за вами следила? Я ведь несколько недель тенью ходила за патрулем.
Он пожал плечами:
— Ладно. И почему же?
— Чтобы убедиться, что ты не примкнул к бродягам. Маркус, как только я сюда добралась, я услышала о тебе массу нелепых слухов. Это правда?
— Зависит от того, что именно ты услышала.
— Что ты бросил свой пост и это стоило жизни нескольким солдатам. Что тебя судил военно-полевой суд.
Маркус опять пожал плечами:
— Против этого мне нечего возразить.
— Нет, только не ты. Никогда.
— Все это правда. Я получил сорок лет. Отсидел четыре. Я уже подумывал о самоубийстве, но за меня заступился Дом. И вытащил меня оттуда лишь несколько дней назад.
В этом был весь Дом. Этот человек буквально готов умереть ради тех, в кого он верит. Но Берни никак не могла представить, что Маркус Феникс мог покинуть поле боя. Для этого должна быть веская причина. Очень веская.
— Ты когда-нибудь расскажешь мне, что произошло на самом деле?
— Может быть. А ты не хочешь рассказать, почему решила вернуться именно сейчас?
В одном вопросе крылся и второй, не высказанный прямо. Берни много лет назад выбросила это из головы — намеренно и сознательно — и когда-то считала, что и вправду обо всем позабыла. Но одного взгляда на лицо Дома Сантьяго хватило, чтобы все вспомнить.
Хороший парень, по-собачьи преданный, скромный и отважный, точь-в-точь как его брат, вплоть до маленькой аккуратной черной бородки. Берни было нелегко даже смотреть ему в лицо.
— Не беспокойся, Маркус, — сказала она. — Я не собираюсь снова возвращаться к Асфо. — Нет, Дому незачем было знать подробности о Карлосе в те дни, а уж теперь тем более. — Мы ведь договорились, не так ли? Прошло уже шестнадцать лет.
— Он потерял обоих детей. И жена пропала десять лет назад.
Все кого-то теряли после Дня-П, но такая утрата казалась слишком тяжелой для парня, уже лишившегося старшего брата.
— Мне кажется, он до сих пор ищет ее, — сказала Берни.
— Да, ты ведь знаешь Дома.