БОЛЬШОЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ
Шрифт:
Вскоре весь город говорил о тайной любви известного философа и племянницы каноника собора Богоматери, о том, что у них есть ребенок. Старик объявил во всеуслышание, что это не беззаконная связь, что это супруги, живущие в освященном таинством браке. А Элоиза опять учудила: стала твердить, что не было никакого венчания, и все тут. i NN 226 НИ-: 2
Чтобы спокойнее переждать, пока спадет накал общественных пастей, Абеляр пристроил супругу в монастырь, и их свидания происходили прямо в монастырской келье. Фульбер же истолковал происходящее по-своему: негодяй упек его племянницу в обитель, чтобы самому привольнее было развратничать, с кем вздумается. И поклялся отомстить.
Месть его была жестокой. Старый каноник нанял нескольких уголовников. Подкупленный слуга открыл им ночью дверь в дом своего господина - и свершилось злодеяние, о котором непритворно
Виновным дело не сошло с рук. Исполнителей схватили и отправили на каторгу, у Фульбера конфисковали имущество и лишили его сана. Но потерянного не вернешь. Потрясенный свалившимся горем Абеляр удалился в монастырь Сен-Дени. Жену он тоже убедил принять постриг.
Беда не приходит одна: на богословско-философском фронте тоже пришлось пережить удары. Церковные иерархи обрушились на учение Абеляра, из которого следовало, что только Священное Писание следует принимать как должное, все же творения отцов церкви и ее догматы подлежат разумному обоснованию. Получалось: «Понимаю, чтобы верить». А общепринятой считалась позиция Ансель-ма Кентерберийского: «Верую, чтобы понимать». Дело дошло до того, что сочинения Пьера Абеляра были осуждены на церковном соборе. Обвинения выдвигались серьезные: неверие во всемогущество Бога, порожденная гордыней завышенная оценка возможностей человеческого разума.
Тем временем Элоиза на деньги, данные ей мужем, основала новый монастырь и возглавила его. Они стали снова встречаться. Поговаривали, что в ту недобрую ночь злодеи небрежно сделали свое дело, и у бывших супругов были возможности не только для содержательных бесед. Все может быть, но это Элоизе тогда было только двадцать восемь - Пьеру же перевалило за пятьдесят, это был человек, истерзанный и душой, и плотью. Переписка их длилась довольно долго. В последнем письме Элоизы есть фраза: «Прощай, мой возлюбленный, мой супруг. Приветствую тебя, мой духовный учитель».
^ После того, как воззрения Абеляра осудил Суассонский церковный собор (1140 г.), он обрел пристанище в знаменитом монастыРе в Клюни, аббатом которого был Петр Достопочтенный. Это был видный религиозный мыслитель и писатель, по его инициативе был переведен на латынь Коран - чтобы опровергнуть «сарацинскую ересь» не голословно, а на основании ее первоисточника (чему он и посвятил немало сил).
В Клюни Абеляр написал широко известную и сегодня автобиографию «История моих бедствий» и свой главный философский труд «Да и нет», в котором впервые систематизированы основные положения средневековой схоластики. Его перу принадлежат созданные на протяжении многих лет трактаты по богословию и педагогике (последние предназначались сыну Астролябию), поэтические произведения.
Элоиза после смерти мужа еще двадцать два года была аббатисой своего монастыря, мудрой и человечной. Память об Абеляре была драгоценна для нее все эти годы - столько любви и света подарил ей этот единственный мужчина в ее жизни. Похоронили ее рядом с мужем. Потом несколько раз производились перезахоронения, и теперь они лежат на парижском кладбище Пер-Лашез - по-прежнему бок о бок.
РЕЛИГИЯ и жизнь
Особенно активно монахи стали выступать на первый план общественной жизни в преддверии достопамятного 1000 г.- когда »….? Реликварий христианское человечество с трепетом ожидало светопреставления и Страшного Суда. Среди всеобщего смятения прозвучали голоса подвижников, призывавших достойно приготовиться к грядущему испытанию: отрешиться от взаимной злобы и постоянных распрей. Эта проповедь привела к возникновению широкого движения за «Божий мир». Духовные лица и миряне собирались на съезды, на которых постановляли: «Отныне никто не должен врываться в церковь, оскорблять монахов, хватать крестьян, грабить купцов, забирать скот». Составлялся договор, присоединившиеся к которому давали клятву не затевать усобиц самим и препятствовать вооруженной силой, когда кто-то попытается их устроить. z
В 989 г. синод, собравшийся в западной Франции, в области Пуату, постановил, что виновные в кровопролитии будут предаваться проклятию.
Особое миротворческое рвение проявляли «черные монахи» (по цвету ряс) клюнийского монастыря. Монастырь Клюни был основан в 910 г. близ Макона в Бургундии герцогом Аквитанским.
Одним монастырем начинание не ограничилось. Образовался целый Клюнийский орден: суровый устав приняло множество обителей Бургундии, Аквитании, северной Франции - как старых, так и вновь основанных. Аббат Клюни считался архиаббатом - он назначал аббатов других общин. Орден не зависел от местных духовных и светских властей - он подчинялся непосредственно папе.
Помимо аскетической проповеди, повышенное внимание уделялось молитвам о спасении душ усопших. Заупокойные службы проводились в часовнях, возведенных в обителях ордена богатыми родственниками в память о своих дорогих навеки ушедших. Их имена постоянно поминались в соборных литургиях. Всеми забытые бедняки тоже не оставались без земной молитвы об их душах - 2 ноября было объявлено Днем всех усопших. 1000 г. не принес того, что ожидали, прилив покаянных эмоций пошел на убыль. В этих условиях требование всеобщего и полного Божьего мира оказалось чересчур завышенным. В преддверии Страшного Суда еще можно было постараться забыть об обидах, но в отсутствие такой перспективы без выяснения отношений людям никак было не обойтись. Тогда клюнийцы умерили свой порыв: в 1040 г. на синоде в Аквитании впервые прозвучал призыв к «Божьему перемирию» - приостановлению военных действий с вечера четверга Д° утра понедельника, на то время, когда честные христиане должны вспоминать о страданиях и Воскресении Спасителя. Земной же мотив инициативы звучал следующим образом: «Чтобы всякий в эту п°ру без страха перед врагами своими, под охраной Божьего мира Мог свободно совершать свои дела». Вскоре дополнительно было про- ^фп§ 229 к возглашено, что войны должны прекращаться на время празднования Рождества и Пасхи.
В подкрепление этого решения повсеместно стали создаваться ополчения, призванные обеспечивать соблюдение перемирия. При этом кое-где дело принимало оборот, неожиданный для учредителей движения. Миротворцы-простолюдины стали весьма агрессивно набрасываться на любые подозрительные сборища вооруженных феодалов. Поначалу ополчения устраивали им разгром, но в конце концов стали терпеть поражения от латной рыцарской рати.
Еще одним важнейшим направлением деятельности клюний-цев стала борьба с симонией - обычаем покупать духовный сан за деньги, особенно распространившийся со времен немецких Генриха Птицелова и Оттона Великого (термин «симония» происходит от новозаветного Симона Волхва, вознамерившегося купить у апостолов ниспосланный им Господом дар творить чудеса). Эта церковная коррупция расценивалась как злоупотребление божественным установлением. В более широком плане клюнийцы добивались от духовенства чистоты нравов, отречения от земных благ - только такие пастыри могут устремлять души к Царствию Небесному. А то у прелатов слишком много энергии уходило на стяжание богатств ради роскошной жизни и на организацию военных походов.
В XI в. на какое-то время усилилось монашеское течение, находящее идеал земного существования в затворничестве, отшельничестве. Опорой его стала Пармская обитель во главе со святым Бруно. В те годы прославилось много канонизированных впоследствии святых отшельников. В противовес этому, с конца XI в. большую популярность обрел орден цистерцианцев, принципиально придерживающихся коллективности как в своем быту, так и в служении. Они сыграли большую роль при освоении целинных земель.
Но монахи этого ордена больше тяготели к тихой сельской местности, избегали соблазнов и шума городов. В то же время значительная часть мыслящего духовенства уяснила, что надо быть ближе именно к городской среде. Там пульсирует интенсивная многогранная жизнь, появляются школы и университеты, зарождаются и сталкиваются новые идеи, в том числе богословские. Поэтому появляются «нищенствующие» ордена. Их братья мобильны, они сами стремятся в городскую толпу, чтобы простым, всем понятным языком нести в народ слово Божье, сопровождая проповедь назидательными жизненными историями. Монахи-францисканцы без раздумий становились уличными жонглерами - лишь бы найти путь к сердцам людей.