Чеченский разлом
Шрифт:
— Георгий Петрович, — сказал он, перехватив генерала у входа, — группа, которой поручена разведка глубинного объекта, готова к выходу. Вы знаете, о чем я. Нужна только ваша команда на предоставление вертолета.
— Максаков, — Шалманов повернулся к одному из офицеров. — Полковник тебе даст координаты, а ты обеспечь доставку туда его людей. Вертолетом.
Попрощавшись с Шалмановым, Бойко вышел. А через минуту в штабную палатку вошел генерал-майор Мохнач, сразу создав впечатление, что внутрь полога невесть с какой целью втиснулся шкаф. Широколицый, скуластый, с узким разрезом глаз, он дышал свежестью, здоровьем и уверенностью.
На
Армия — большая российская деревня. Здесь многие знают друг друга в лицо, а ещё больше понаслышке. У генерала Мохнача была своя, особая слава, делавшая в офицерских кругах его фигуру одиозной.
Тарас Григорьевич Мохнач начинал службу как любой профессиональный военный. Воевал в Афганистане. Отличился в боях под Хостом. Неплохо проявил себя в командовании подразделениями и был быстро выдвинут на новую должность. Из Афганистана по замене попал в Западную группу войск, принял под командование мотострелковый батальон. Этот период службы Мохнача по времени совпал с началом развала Советской армии и выводом войск из Восточной Германии. Пользуясь моментом, Мохнач провернул аферу, незаконно продав две новых транспортных автомашины. Афера раскрылась. Ему грозило увольнение из армии с позором, но все для подполковника закончилось благополучно. Когда решался о привлечении Мохнача к уголовной ответственности, он оказался в Москве. Здесь срочно потребовались офицеры, которые должны были принять участие в расстреле Белого Дома. Мохнач без колебаний дал согласие и оказался на Арбатском мосту в составе команды карателей. Это обеспечило Мохначу прощение прошлых проступков и быстрый карьерный рост, но уважения в офицерском кругу не прибавило. Жандармов в армии не жалуют.
Сомнительные заслуги Мохнача отметили назначением на должность командира полка морской пехоты. Позже его наградили медалью, затем орденом мужества.
Обо всем этом в армейской деревне, население которой заметно уменьшилось после сокращения войск прекрасно знали и полковника, ставшего генералом, принимали настороженно.
Шалманов до сих пор не встречал Мохнача, но знал о нем многое. В генерале, выходце с Арбатского моста, Шалманова не устраивало многое. Будучи командиром полка морской пехоты в первую чеченскую войну он послал в бой батальон новобранцев, отдав его под командование офицеров, от которых хотел избавиться в силу их профессиональной малопригодности. В бригаде нашелся лишь один офицер — подполковник Полуян, который отказался вести в бой юнцов, прослуживших в армии всего несколько месяцев. Он просил дать ему небольшой срок, чтобы привить солдатам элементарные навыки поведения под огнем. Подполковника обвинили в трусости, в нежелании исполнить приказ и отдали под суд. Суд состава преступления в действиях Полуяна не обнаружил, его оправдали, однако из армии вышибли.
Необученный батальон под командованием офицера, который не имел боевого опыта, попал в горной Чечне в засаду и понес ужасающие потери. На судьбе Мохнача это не отразилось. Более того, некоторое время спустя он был повышен в должности и стал генералом.
На море с давних пор существует благородное правило, по которому капитан, потерявший корабль в силу собственных ошибок или недостаточного профессионализма, предстает перед судом. Спасая остатки своей чести, морские офицеры предпочитают уйти в пучину с тонущим кораблем, чем предстать живыми перед судьями на земле.
На сухопутье иные понятия о морали.
Бездарный
Морской закон не коснулся Грачева.
Позже, когда выручая своего министра другой генерал из грачевского птичника подписал в Хасавюрте капитуляцию и остановил войну, Грачева не отдали под суд, а пустить себе пулю в лоб у него не хватило смелости.
Шалманову, вояке, который тащил на плечах груз двух кровавых авантюр — афганской и первой чеченской — было неприятно видеть Мохнача, но не принять явившегося к нему командира дивизии он не мог.
— Генерал, — голос Шалманова прозвучал совсем по другому, чем на встрече с журналистами. Там в нем не угадывался металл командирской воли. Здесь он звенел в каждом слове. — Чем обязан вашему появлению?
Мохнач ел глазами начальство, и весь его вид выражал скрытую неприязнь и в то же время подчеркнутую готовность по первому приказу броситься его исполнять.
— Прибыл лично доложить о том, что вверенные мне части заняли назначенный район.
Шалманов приподнял на уровень груди левую руку и взглянул на часы.
— Где же им быть еще? Вас встретили мои офицеры в Моздоке?
— Так точно, — Мохнач все ещё изучал уверенность.
— Вы получили карты с указанием маршрутов выхода на позиции, зоны ответственности и разгранлинии?
— Так точно, — в ответе чувствовалось недоумение. Зачем спрашивать о том, что указания получены, если он докладывает об их исполнении.
— Вы лично проехали по всему участку? Побывали на позициях?
— В основном.
— Район Годобери на левом фланге тоже посетили?
— Нет. Принял решение сперва доложить вам, потом поеду на левый фланг.
— О чем собирались мне доложить? — Шалманов сдерживал раздражение, но оно так и прорывалось из него наружу. — О том, что у вас там пропало пятеро солдат?
Мохнач ошеломленно посмотрел на командующего. В глазах его туманилась отрешенность, с какой смотрит на мир боксер, схлопотавший нокаутирующий удар.
— Докладывайте, я слушаю. Что там у вас произошло?
— Товарищ командующий, когда я уезжал из штаба к вам, все было в порядке… Поеду сейчас же и во всем разберусь. Лично.
— Спасибо, сделайте одолжение, — Шалманов почтительно склонил голову. — Здесь все вам заранее благодарны.
Понимая, что визит не состоялся, Мохнач с удрученным видом приложил ладонь к фуражке.
— Разрешите ехать?
— Не задерживаю. И в другой раз прошу без приглашения здесь не появляться. Оставайтесь там, где идет война. Когда командующий наберется смелости, он к вам приедет сам. А пока оставьте ему право отсиживаться в тылу…
Офицеры штаба, согнувшись над картами, со вниманием слушали беседу двух генералов и скрывали усмешки. Они то уж знали, что Шалманов не вылезал оттуда, где идут бои и сюда приехал с целью побывать в бане и встретиться с прессой.
— И еще, генерал. Установите контакты с местной властью. Познакомьтесь с ополченцами. Найдите проводников, которые могут подсказать горные проходы и тропы. Карты-картами, а овраги изучайте на местности.