Человек на поводке
Шрифт:
— Теперь станьте рядом и завяжите глаза себе, — скомандовал голос.
Затем раздался звук отодвигаемого засова и поворачивающегося в замке ключа.
— Держу его на мушке, — сказал другой голос. Вот и Техасец! Значит, он тоже вооружен и держит на прицеле комнату.
Может, все это выглядит несколько театрально, но когда они чего-то опасаются, то играют по-настоящему. Хотя Ромстед не понимал, к чему эти штучки, когда со скованными руками и завязанными глазами он ничего сделать не может. Деревянный пол был голым, если не считать коврика между кроватями, поэтому он расслышал приближающиеся сзади шаги. Потом другие, поближе к двери. Теперь оба бандита вошли в комнату.
— Ты, главная, ступай
— Двустволка, двенадцатый калибр, заряжена вторым номером, — сообщил Центровой. Ромстед промолчал. Здоровенная лапа схватила его за левую руку и развернула. — Вперед. — Они прошли через комнату. Ромстед заранее запомнил размеры помещения и удовлетворенно хмыкнул, задев дверной косяк правой рукой как раз в тот момент, когда он и ожидал. — Направо, — приказал Центровой и, чтобы было понятней, подтолкнул его.
«Холл, как минимум, две двери в спальни», — подумал Ромстед, продолжая считать про себя шаги. Сейчас они, должно быть, в помещении, где с противоположной стороны находится зеркало-окно. Слегка отведя в сторону правый локоть, он почувствовал прикосновение ткани. Значит, с этой стороны занавеска.
— Налево, — скомандовал Центровой. Следовательно, вход в холл со спальнями должен находиться почти напротив сквозного зеркала.
Ромстед повернул и снова принялся считать, делая короткие шаги — что вполне естественно для человека, временно лишившегося зрения, — и стараясь, чтобы они как можно точнее соответствовали двум футам. Потом услышал урчание работающего холодильника и звук капающей из неплотно завинченного крана воды. Пахло кофе и жареным беконом. Ковра под ногами по-прежнему не было, однако он больше не слышал впереди себя шагов Техасца и Полетт. И тут послышался скрип открывающейся двери и голос Техасца:
— Шажочек вниз, лапуля.
Дверь захлопнулась, громыхнув щеколдой. Они только что вышли, значит, впереди должен быть ковер. И тут Ромстед ступил на него — ага, в двенадцати футах от задней стену холла.
Три шага по ковру, и они свернули налево и сделали еще девять. Потом Центровой остановил Ромстеда, и тот уперся ботинком в порог. Не убирая дула дробовика с его спины, он раскрыл дверь.
— Вниз, — скомандовал он.
Значит, входная дверь располагалась чуть левее двери холла, и им пришлось обходить что-то — стол или софу. И зачем он считает шаги? Скорее всего, чисто автоматически. Эта информация могла бы пригодиться ФБР, но кто, интересно, ее передаст?
Ромстед осторожно ступил вниз и почувствовал под ногой кокосовую циновку. Шесть футов голых досок и еще две ступеньки. И вот он уже на раздражающе скрипящем мелком щебне. В воздухе стоял смолистый аромат сосен, однако не чувствовалось ни малейшего ветерка, чтобы на слух можно было определить, насколько близко находятся деревья. Где-то неподалеку трещала птица, которую Ромстед принял за сойку. Солнце приятно припекало. «Далекое и мирное светило, — подумал он. — Просто замечательно».
— Налево, — приказал Центровой. Ромстед повернул и снова принялся считать шаги под скрежет щебня под ногами. Они зачем-то направлялись в другое здание, поэтому направление и расстояние до него могли бы послужить важной информацией для следствия, если, конечно, кто-нибудь когда-нибудь ее получит. С помощью аэрофотосъемки за пару часов можно изучить несколько тысяч квадратных миль сосновых лесов, разыскивая два здания, расположенные друг от друга на приблизительно известном расстоянии и в приблизительно заданном направлении. А дальше уже дело техники.
Хотя маловероятно, чтобы этот технологический гений не знал об этом, и то, что он не беспокоился, пугало, как
Глава 10
Еще двадцать один шаг по щебню, и Ромстед наткнулся ногой на водосточный желоб. Пять шагов по утрамбованной земле, и они снова вышли на щебенку. Центровой повернул его под углом налево, и через три шага Ромстед ступил на бетон, и одновременно солнце перестало припекать голову. Еще раз налево — примерно под углом в девяносто градусов к прежнему направлению — и восемь шагов назад.
— Стоять, — скомандовал Центровой. Ромстед остановился. «Гараж, — догадался он, — выходящий фасадом в ту же сторону, что и дом, и расположенный приблизительно в пятидесяти футах от него».
Ромстед услышал скрежет поднимаемой двери.
— Теперь вперед.
— Чрезвычайно интересное путешествие, — произнесла рядом Полетт. — Прямо как посвящение в члены женского клуба.
— Заткнись, — велел Центровой. — Развернитесь оба.
Ромстед сделал поворот кругом и услышал, как рядом повернулась Полетт. Теперь Центровой должен был оказаться перед Ромстед ом, однако в спину ему уткнулось другое дуло.
— Только не делай резких движений, приятель, как сказала мартышка, попавшая в газонокосилку. — Это Техасец. Кто-то набросил веревку ему на лодыжки. Он вспомнил фотографию отца из полицейского архива и мгновенно ощутил прилив холодной ярости, но постарался подавить ее.
— Я все еще здесь, — произнес впереди голос Центрового. — Ладно, перестегните браслеты. — Ромстед почувствовал, как приподняли его руки и, щелкнув, сняли наручники. — Протяни руки вперед, — приказал Центровой. Ромстед повиновался. — И вы, миссис Кармоди. — Наручники снова защелкнулись на запястьях, и рядом послышался еще один двойной щелчок.
«Как в кино, — подумал он. — Реализм, художественные детали, режиссерский прием». Послышался звук удаляющихся по бетону шагов. Где-то треснула рвущаяся ткань.
— Хорошо, разверните их. — Это уже голос из интеркома, наверное, Кесслера. — И снимите повязки.
Рядом послышался легкий шорох ткани. Техасец — или кто там был сзади — снимал повязку с Полетт Кармоди. Потом чьи-то пальцы занялись узлом на его затылке. Откуда-то спереди женский голос произнес:
— Ты что, в самом деле собираешься трахнуть эту старую кошелку?
— Что за милое дитя! — сказала Полетт.
— Эт-я собираюсь?
— Точно, Техасец сзади. — Эт-все равно, что скакать на быке. — Подражая ведущему родео, он продолжал:
— Из загона номер пять, верхом на Том-Кто-Де-лает-Жен-Вдовами, появляется…
— Кончай придуриваться, — откуда-то справа рявкнул Центровой. — Господи, ты что, больше ни о чем не можешь думать?
В этот момент Ромстед освободился от повязки. Он заморгал, сразу же потеряв способность видеть в до боли ярком свете ламп, направленных прямо в лицо. Потом ему удалось рассмотреть четыре мощных софита на штативах — два спереди и два чуть правее. Все, что находилось за ними, выглядело каким-то неясным и расплывчатым, хотя он смутно различал подъемную дверь гаража на две машины. Слева стоял двухместный седан не очень новой модели, а справа — во всю стену нечто вроде ширмы из какого-то дешевого пластикового покрытия, выкрашенной тонким слоем зеленой краски. Ромстед оглянулся назад и увидел точно такую же ширму. И уже во второй раз он был вынужден признать, что, при всей склонности к театральности, они ничего не упускают. Как и ему самому, бандитам было известно, что эти снимки будет изучать целая команда специальных экспертов ФБР, которая не упустит и малейшего штриха. Так что никаких отверстий от сучков, никакого характерного рисунка на дереве досок, никаких пятен или дыр от старых гвоздей — ничего, что позволило бы потом идентифицировать это место.