Через все испытания
Шрифт:
Полк не только удержал свои позиции, но и значительно улучшил тактическое положение подразделений. Теперь и командир полка, и комдив имели возможность лучше просматривать расположение противника, все его подступы к переднему краю.
В сквере сожженного фашистами городка похоронили Прохорова. Вырос у берез холмик, а на нем — обелиск, на вершине которого серебром заблестела звездочка из жести.
Полк под командованием подполковника Прохорова всегда был лучшим в дивизии. И естественно, Горнового беспокоило, сможет ли он стать достойный преемником этого мужественного человека. Конечно, путь пройден немалый и нелегкий — от самой границы. Опыт боев имеется.
Большую часть времени Горновой проводил на НП, отлучался лишь по вызову, как в тот день, например, когда позвонил командир дивизии:
— Срочно ко мне!
«В чем дело?» — думал Михаил.
Но тревожился напрасно. Оказывается, командарм награждал отличившихся. Вручая Горновому орден Красного Знамени, пожал руку, поздравил от всей души, добавил:
— Вполне заслужил.
И в ответ прозвучало:
— Служу Советскому Союзу!
В расположение полка Горновой возвратился к вечеру. Пододвинул поближе коптилку, намереваясь набросать план работы по совершенствованию обороны. Он понимал, что противник не смирится с потерей господствующего положения, которое занимали на этом участке его передовые подразделения. Нужно быть готовым к отражению массированных атак танков, пехоты и ударов с воздуха, активностью действий держать противника в постоянном напряжении, подчинять его своей воле. В землю надо зарыться поглубже, а систему огня создать такую плотную, чтобы и мышь не проскочила.
Размышления Горнового прервал окрик часового, и тут же зашуршала плащ-палатка, закрывающая вход в блиндаж.
— А мы — с поздравлениями, — с ходу начал замполит полка, коренастый майор, призванный из запаса в начале войны.
Вслед за ним в блиндаж шагнул начальник штаба.
— А я о вас подумал, Антон Васильевич, — поблагодарив за поздравление, сказал Михаил. — Оборону непреодолимой надо сделать, а как в такой короткий срок? Прошу совета. Техническая сторона ясна. Тут мы с начальником штаба рассчитаем до винтика.
— Говорите, неприступной, в короткий срок? Задача непростая. Поэтому начинать следует с разъяснения личному составу ее сути, чтобы каждый боец почувствовал ответственность.
— Согласен с вами, Антон Васильевич. Пусть все знают, что полк занимает ключевую позицию в полосе обороны дивизии и ее надо удержать любой ценой.
— Первое, — сказал Зинкевич, — в землю зарыться.
— Тоже верно, — согласился замполит. — Но главное — настроить людей, вселить в них веру в победу.
— Лозунг, товарищ Морозов, — не стерпел Зинкевич.
— А ты считаешь, можно обойтись без лозунгов? — возразил замполит.
— Нужны и лозунги, но их надо подкреплять практическими делами.
— Ты, Виталий Иванович, неправильно меня понял. Говорим мы об одном и том же, но на разных языках. Я ведь не против того, чтобы зарываться в землю, да еще и поглубже, но поскольку командир поставил вопрос о том, с чего начинать, то я и начал, как ты говоришь, с лозунга. А люди поймут, что наступать сможем только после того, как удержим занимаемые рубежи, создадим здесь надежную оборону в короткое время.
Слушая Морозова, Зинкевич постукивал каблуком по утрамбованному полу и думал: «А возможно, и правда, я его не понял».
Зинкевич знал, что Морозов перед войной долгое время трудился в горкоме, приобрел большой опыт работы с людьми. Он умел вселять веру в победу даже в самой сложной обстановке. Не раз благодаря
— Вы правы, Антон Васильевич, и начштаба — тоже. Но начинать надо с того, что объяснить людям ситуацию, высечь, как говорится, искру. И сделать это обязаны не только политработники, а все мы.
Через две недели командир дивизии с группой офицеров проверил оборону полка. Особых недостатков не отметил, но, делая разбор, подчеркнул:
— До полной готовности еще далеко.
И работа продолжалась, кропотливая, неустанная, всесторонняя. В первых рядах были коммунисты. И делом и словом вдохновляли бойцов на претворение в жизнь решения командира, создавали боевой настрой на борьбу с врагом, еще топтавшим немалые пространства нашей земли.
Глава 36
В январе сорок третьего Брянский фронт начал готовить войска своего левого крыла — 13-ю армию — для участия в Воронежско-Касторненской операции. Дивизия Костылева была включена в состав ударной группировки и заняла исходное положение в ночь перед наступлением. Все это происходило при трескучем тридцатиградусном морозе.
Костылев не знал покоя. Его широкие лохматые брови еще больше взъерошились, а на левой скуле, помеченной глубоким шрамом в гражданскую, нет-нет да и подергивался воспаленный мускул.
— Чем расстроен, Панас Кириллович? — спросил у него возвратившийся из боевых порядков подразделений начальник политотдела полковник Баранов.
— Морозище какой, а люди в снежных окопчиках. Под шинелью одна стеганка. В движении мороз не страшен, а ведь солдату надо лежать, не шевелиться.
— А я только сейчас от Горнового. Так вот он и его замполит прошли по ротам, взводам и даже по отделениям. Приструнили кое-кого из командиров, политработников. Через два часа люди были укрыты в старых окопах, плащ-палатки приспособили и греются.
— А разве другие не могут это сделать?
— Теперь сделают. Растолковал.
— Сами должны знать, что забота о солдате — главное.
— Должны, но… Тебе ли объяснять? Батальонами, а то и полками командуют вчерашние лейтенанты.
— А Горновой, по-твоему, старик?
— Лейтенант лейтенанту рознь. Горновой воевал на финской. На фронте с первого дня войны. Дорос до подполковника. Толковый командир.
С рассветом 24 января наша артиллерия и авиация нанесли мощные удары по вражеским позициям. В назначенный час войска перешли в наступление. После прорыва двух первых позиций в глубину обороны ураганом пронеслись армейские отряды — лыжный и аэросанный. Так что на главном направлении наступление развилось успешно. Но на правом фланге армии наступающие встретили жесточайшее сопротивление, особенно на высоте «Огурец». Истекая кровью, они застряли на минных полях и проволочных заграждениях перед передним краем. И не потому, что были какие-то недостатки или просчеты при организации наступления. Ничего этого не было, и бойцы позвавших здесь частей хорошо подготовились к решительным атакам. Но как было установлено позже, противник превратил высоту «Огурец» в неприступную крепость. Разобрав находившуюся рядом железную дорогу, немцы построили на переднем крае обороны блиндажи в несколько накатов из рельсов и шпал. Разрушить такую оборону можно было лишь фугасными бомбами да фугасными снарядами. Ни того, ни другого наступавшие на этом направлении дивизии не имели.