Чёрная звезда
Шрифт:
– Это точно, – поддержала Снежка. Зевнула во всю пасть и посмотрела на Остроглазку, четвертовавшую окорок. – Ничего, хозяйка, вот сделаю дело, этой радужкой зальёмся… Ноги будешь ею мыть. Не состаришься!
Зайцы, как всем известно, трусливы, лисы хитры, а рыси, оказывается, хвастливы… Вот как.
– Что же за дело ты взялась делать? – вяло поинтересовался Кудяня. – Смотри, Киса, не вляпайся. Упаси тебя ваши боги попасться смотрителям с их чёрными гиенами…
Он уже полностью пришёл в себя и с воодушевлением смотрел, как Остроглазка режет мясо. Недаром тот порошок все знающие именовали волшебным.
– Да чепуха, никакой хитрости, – бодро отозвалась рысь. – Нужно будет избавить здешних крыс от их крысиного царя. А то вконец,
И она рассказала удивительную историю, услышанную от нанимательницы – большой чёрной крысы, ведавшей безопасностью сородичей. Оказывается, что с год тому назад крысиное племя решило покончить с воровством среди своих. Переловили самых злостных обидчиков, заперли в клетку, дали время подумать… Дело ясное, хотели как лучше, а получилось… Один самый злобный крысак для начала принялся жрать соседей по заточению, вырвался на волю, перебил охрану и был таков. Теперь чудовище вершило такое, что язык не поворачивался говорить. Царь сделался необыкновенно силён и проворен, а уж изворотливости и ума ему и раньше было не занимать. Оказался он не по зубам ни гронским горностаям, ни зарембийским таксам, ни даже пятнистым кризорским котам… Вот такой ужас и позор всего крысиного рода. И Снежка подрядилась его истребить.
– Хорошее дело, достойное. И к тому же, думаю, благодарное, – одобрил Кудяня. – Скажи, Кресяня, не дай соврать.
– И скажу, ещё как скажу, – кивнул тот. – Стоящее дело. С крысами дружить надо. У кого крыса в друзьях, у того и «чёт» на руках… Кто хозяин в порту? Кто главный на рынке? Кто держит склад? Снаги? Гильдия? Магистрат? Не-а. – Он далеко сплюнул сквозь зубы. – Крысы. Большие чёрные крысы во главе с королевной. Кто не делится с ними, тот останется без штанов. – Он сделал многозначительную паузу, с серьёзным видом вздохнул и неожиданно шумно потянул курносым носом. – Эге, а ветчинка-то, похоже, удалась, надо бы это дело проверить… Скажи, Кудяня.
– Не языком молоть надо, а жевать, чтоб за ушами трещало, – гостеприимно отозвалась Остроглазка и вытерла нож. – Народ, налетай, разговорами сыт не будешь. У кого-нибудь ещё остался хлеб?
Съев окорок без остатка, немного посидели, чтоб улеглось. Потом Кресяня заговорил снова:
– Ну что, пошли отсюда. Надо вам радужку добывать, а то ведь под лежачий камень она не течёт… Да и вообще хорошо бы узнать, что в мире творится!
Путь начинался в углу, где уродовал стену пролом. Тот оказался преддверием узкого и низкого хода – двигаться приходилось, не поднимая головы. Клубилась розовая полутьма, глаз от пола лучше было совсем не отрывать – либо в крысиные отходы наступишь, а если и нет, то как раз упрёшься глазами в похабную картину, яркой краской намалёванную на стене. Мужчины сперва посмеивались, потом и им стало противно. Наконец ход расширился, стало светлее. Походники выбрались в просторный зал, точнее, в искусственную вырубленную в камне пещеру. Здесь уже воняло не так, можно было расправить плечи, а у костра, сложенного из чёрных камней, сидели… нет, всё же не люди. Людьми они казались только на первый взгляд – глаза у всех были затянуты белой плевой. Вот один поднялся, враскачку подошёл, обдал застарелой вонью немытого тела.
– Или назад валите, или гоните плату за проход. – Он глянул своими бельмами на Соболюшку, растянул тонкогубый рот. – Сгодится и плотью…
Он был высокий, мощный и широкоплечий, с грозным, внушающим трепет лицом. Правда, лицо было отмечено свежими порезами. И вообще казалось слепленным из нескольких частей.
– Э-э-э… – Тут он заметил Снежку, вздрогнул всем телом и попятился назад. – Опять эта тварь!
Что-то сразу заставило его забыть и о плате за проход, и о взыскании плотью… да и вообще обо всём. Раз – и он в мгновение ока исчез, бесследно растворившись в полутьме. За ним дружно испарились и те, что сидели у костра. Как будто смерть свою увидали.
– Вот и ладно, – шмыгнул носом Кресяня. – Нам и вмешиваться не пришлось.
– А жаль, – высморкался
– Да хрен-то с ним, – отмахнулся Кресяня и, обращаясь к народу, подал знак. – Пошли-ка отсюда, воняет здесь!
– А ведь раньше их здесь не было. – Кудяня тяжело вздохнул. – Теперь вот за проход платить. Куда катится мир?
Скоро оказалось, что на самом деле они вышли в подвал. Крутая, с истоптанными ступеньками лестница привела их на первый этаж гигантского здания, выдолбленного в скале. Это, похоже, была лечебница. Да не те хоромы, где выздоравливали, а заброшенная мертвецкая. Всюду стояли лежаки, догнивали кучи тряпья, чернели насквозь проржавевшими боками бесчисленные вёдра и тазы… В блёклом, кирпично-красном цвете, струящемся сквозь круглые окна, всё это смотрелось страшно и зловеще до невозможности. А мерзкий сладковатый запах, так и не поддавшийся течению времени!.. От него кружилась голова, сводило скулы и скорбно обмирала душа…
– Во время последней Большой Свары здесь был моровой барак, – прояснил Кудяня. Даже он порывался дышать сквозь рукав. – Сколько народу полегло – жуть… Одно хорошо, Синяя Язва ни людей, ни рысей, ни, хм, – он взглянул на Славку, замялся и снова вытер ладонью рот, – не берёт. В общем, настоящих змеев здесь не бывает, ходит только такая шелупонь, как в подвале. Ладно, пошли, гадко здесь.
Однако, как ни хотелось скорее покинуть жуткое место, на выходе все невольно придержали шаг. На стене рядом с дверью был устроен гигантский каменный щит, обвитый жуткого вида змеёй. Она разевала свою страшную пасть, выкатывала глаза, судорожно свивала кольцами хвост… И было от чего: глубоко в её глотку, пригвождая к щиту, было всажено короткое копьё, на его древке смертельный яд смешивался с кровью. Чего добивался ваятель, трудно было понять. Скульптура определённо притягивала взгляд, вместе с тем вызывая и отвращение.
– Это замученный альвами Великий Снаг. – Кресяня посмотрел на лица спутников и ухмыльнулся. – Поборник, говорят, истины и добра. Сколько крови пролито его именем, даже и говорить не хочу.
– И не надо, – сморщился Кудяня.
Толкнул тяжёлую дверь… Выйдя за порог, люди невольно замерли. С кирпично-красного неба на них смотрел исполинский, налитый рубиновым огнём глаз. Невероятных размеров кристалл парил в вышине, поддерживаемый неведомой силой. Его свечение отражали рои зеркальных крохотных брызг.
– Милости просим в Подземск – шестьдесят девять, – дурашливо поклонился Кресяня и хмыкнул с видом старожила в ответ на недоумённые взгляды. – Ну, если вниз по реке, есть ещё Подземск-семьдесят; если через Малый перевал по Змеиному туннелю, придёте в Подземск – семьдесят два. А сколько всего их нарыто на этом уровне, есть страшная тайна. Слишком любопытных смотрители скармливают гиенам. Ладно, двинули…
Идти пришлось через захламлённый каменными глыбами, заросший какой-то красной колючкой двор на широкую, превратившуюся в гигантское зеркало полосу оплавленной земли. Чувство было такое, что тысячи молний без отдыха били сюда сотни и сотни лет. Дальше путь преграждала высокая каменная стена, судя по трещинам и обветшалости очень древняя, в ней кто-то хороший давным-давно проделал звёздчатый пролом. Когда миновали стену, Кудяня вытащил из кармана гигантские, с репу, часы, зубами открыл крышку, глянул и сразу помрачнел:
– Эге, скоро «буркало» закроется. Народ, шире шаг!
– Это глаз, что ли? – Лось посмотрел наверх. – А чей он, если тоже не тайна?
Шёл он с оглядкой, осторожно, рукой держался за нож. Окружающее доверия не внушало: пустыня, разруха, охранная стена. Да ещё в мрачном кровавом свете, льющемся с неба. Тут не за ножик нужно браться – за меч.
– Зме'я на щите видел? – чему-то обрадовался Кресяня, но сразу оборвал ехидный смешок. – Его глаз, говорят. Если верить снагским жрецам, он всё видит, всё замечает… а если что не так, карает испепеляющим огнём. В общем, любит и милует.