Чернильное варенье. Женские истории к чаю
Шрифт:
– Кто это?
– Ничего серьезного. Коллега поздравляет. Ох, как же я от них устала. Хочу быстрей стать твоей женой, уволиться и улететь в Тоскану.
– Я люблю тебя, Тата.
– А я люблю тебя, Марсель…
Прошло 15 лет, а я так и не поняла, правильно ли поступила тогда. Конечно, дети это прекрасно, а один яичник – это ужасно. Но. Умом Татьяну не понять.
– Ваш кофе, – бариста рассек дымку воспоминаний и я переключилась на новый объект внимания. Фартук, бороду и свежемолотый аромат он носил
Размешивая против часовой стрелки пенное сердце, я отматывала хронометраж последних 15 лет. Когда успела переобуться из сандалий Таточки в разношенные кеды Татьяны Иосифовны? Права была Фима, тело – обувь души.
Что ж, мать, слишком часто ты гладила жизнь против шерсти. Наградой стали три шипящих подростка, четвертый размер правой груди и пятый левой. Яичник оказался мал, да удал. Как и отец-самец, с безупречной родословной по паспорту и бесконечными кредитными историями по факту.
«Маам, ты скоро? Кроссы найти не могу». СМС дочери окончательно вернуло в летящее «сейчас». Семейный марафон продолжается. Но надо ли бежать?
Определенно. Для ответа на этот вопрос чашки бодрящего недостаточно…
– Вероника, я дома, – поприветствовал поворот ключа, щелчок замка и глубокий вдох.
– Татьяна Иосифовна.
– Милая, я же просила не называть меня так. Даже в шутку, – я стряхнула снег и немного поежилась от прохладной грусти.
– А я просила называть меня Верой. Даже всерьез, – отозвался поворот на коляске, щелчок чайника и глубокий выдох. – Прости, мама, я нервничаю.
– Вера, ты все можешь. В тебя я верю больше, чем в себя. Пообещай, пожалуйста, что на этот раз будешь паинькой. Третья школа за два года.
– Нет, ма. Довольно, что я вжилась в новое кресло и ваш развод с отцом. Играть роль жертвы-инвалида? Лучше пожелай мне удачи.
– Удачи. Твоим одноклассникам и педагогам.
Свист чайника и двойной хохот заполнил кухню.
– Вера, а если серьезно, экзамены близко, – я щелкнула дочь по острому кончику носа и протянула мандарин.
– Надо бы подтянуться.
– Ага. Вот прям встану и подтянусь.
– Прости, – голос задрожал. Держись, Тата. Изо всех сил. Не ради себя. Ради нее.
– И ты. Прости. Давай лучше я заварю себе чай, а тебе кофе, устроимся поудобнее и поговорим про дух приближающегося Рождества. Скоро близнецы со сборов вернутся. Ты, кстати, уже придумала им подарки? А папе будешь дарить? – Вера осеклась, снова этот убегающий вглубь взгляд.
– Милая, я прожила и приняла наш развод задолго до получения свидетельства. Не надо каждый раз при упоминании о нем испытывать чувство вины. Андрей всегда был прекрасным отцом.
– И отвратительным мужем, – буркнула дочь. – Ладно, ма, я давно уже не маленькая. Видела, кто тащил семью все время до и тем более после аварии.
– Никак не привыкну,
– Кстати, раз уж речь зашла о прямоте. – Дочь прищурилась и вперилась пристальным взглядом. – Кто такой Марсель?
– Марсель? – Свист внутреннего чайника готов был прорваться наружу. Неужели дочь добралась до моих личных дневников и прочла? Надо как-то объяснить свой поступок тогда, 15 лет назад.
– Ну, да. Тебе пришла фотооткрытка с Тосканским пейзажем. Все, что я разобрала на обороте, это подпись автора. Марсель.
Я открыла успокоительное с пятью звездочками и налила ложку в кофе. Добавила еще.
Снова провал. Стремительно лечу по узкому туннелю памяти.
– Давайте помогу, зачем такую тяжесть таскать?
– Это же подиум казанской фабрики «Атриум»? – Улыбнулась я галантному незнакомцу с орлиным носом. – Мне нужен Марсель, руководитель сбыта.
– Он перед вами, – шлейф редкого парфюма отпечатался в сознании.
– Прекрасно, Татьяна из «Мебико-групп», Тюмень, – я с облегчением скинула пакеты, пальто и нагруженные мысли.
В тот день я впервые соглашалась на все условия переговоров без возражений и правок.
– Ну что ж, все обсудили. Договор заключим после выставки и перечислим предоплату. Мне пора, где пакеты?
– Вы так и будете с ними до вечера ходить?
– Нет, еще столько же нагружу, – я рассмеялась, – у меня 74 фабрики, с вами 75.
– Пусть пакеты полежат на стенде, здесь их не тронут. К вечеру принесу, куда скажете.
– Но это на другом конце «Крокус ЭКСПО».
– Тем более. Вам еще замуж выходить и детей рожать. Допейте кофе спокойно, 74 фабрики подождут.
Весь день я продолжала бежать переговорный марафон на шпильках. Вечером Марсель ждал в назначенном месте – с пакетами и букетом. Уже в гостинице я заглянула в записку на цветах и оторопела…
– Мам, ты вообще меня слушаешь? – Вера щелкала пальцами перед лицом. – Вот, говорю, открытка эта.
– Да, да, – я возвращалась в реальность словно из густого тумана со знакомым шлейфом аромата.
Стоп. Аромат. Ну конечно. Открытка пахла его редким парфюмом. Никогда больше такого не встречала. Ни парфюма. Ни мужчины. Головокружительный роман. Опьянение Амуром. Разрыв отношений с коллегой Андреем, которые с самого начала отдавали душком. Если бы не одно «но». Точнее один яичник и одна скомканная близость. А потом сообщение от врача. Оно все решило тогда. Внутренний щелчок. Признание в фойе ЗАГСа в незапланированной беременности в качестве приданого от предыдущей попытки отношений. Мои слезы, истерика. Его долгое молчание и новое предложение.