Чудо в аббатстве
Шрифт:
Вместе с Кейт приехал Кэри - прелестный мальчуган, которому было уже почти два года, любопытный, шаловливый, похожий на Кэт.
Ему понравилась Кэт, и он частенько стоял у кроватки и смотрел на нее. Казалось, что она отвечает взаимностью. Была еще и Хани, которую я старалась не забывать после рождения моего ребенка. Мне хотелось, чтобы девочки росли как сестры, но, думаю, что Хани немного ревновала, потому что, как бы не старалась, я не могла скрыть, что поглощена новорожденной.
Я сама кормила и купала Кэтрин, но всегда просила Хани помочь мне.
– Она совсем еще крошка!
– говорила я.
–
Мои слова ободряли Хани.
– Она твоя маленькая сестричка, - говорила я и думала, что если история Кезаи правдива, то на самом деле Хани тетя моей малышки.
Но теперь с нами была Кейт, и жизнь изменилась. Кейт интересовало все, что происходило в Аббатстве. Она наблюдала за всем с некоторой завистью, которая говорила мне, что она представляет себя на моем месте.
Когда к нам присоединялся Бруно, я понимала, какие чувства она испытывает к нему. Он был более осторожен в выражении своих эмоций, но я знала, что он к ней далеко не равнодушен.
Кейт, конечно, знала все придворные сплетни и любила щегольнуть этим.
Король был занят поисками новой жены.
– Бедняга, ему так не везет с женами! А теперь нет ни одной женщины, которая бы хотела, чтобы ей оказали эту величайшую честь в нашей стране. Девицы дрожат, когда он бросает в их сторону похотливые взгляды. Они вспоминают Анну Болейн и на вопрос монарха о замужестве готовы ответить: "Нет, сэр, я не могу быть вашей женой. Но я охотно стану вашей любовницей".
– Мне жаль его бедную избранницу, - сказала я.
– Можешь быть уверена, это будет женщина, уже состоявшая в браке. Родители боятся посылать своих дочерей ко двору.
Было объявлено, что если замуж за короля выйдет не девственница, это будет считаться государственной изменой.
– Возможно, что государь вообще больше не женится, потому что он уже далеко не молод.
– Ему около пятидесяти лет, он располнел, его мучают язвы на ноге. Но, несмотря на все это, он король и придворные ищут его благосклонных взглядов и страшатся его недовольства. Поэтому он по-прежнему завидный жених.
– Можно подумать, что власть более притягательна, чем красота и молодость.
– Власть - это суть мужского очарования, уверяю тебя. Я бы никогда не полюбила самого прекрасного в мире пастуха, но легко могла бы испытывать нежность к стареющему королю.
– Ты стала циничной!
– Я не стала ею. Я всегда ею была.
– Умоляю тебя, не обращай свои взоры на короля. Каким бы странным тебе это не показалось, но меня изрядно огорчит, если упадет с плеч именно твоя голова.
– Она всегда крепко на них держалась и намерена там оставаться и впредь. Моя дорогая сестричка, что за наслаждение быть с тобой рядом! Но не забывай, я жена Ремуса, и если он встретит славную смерть в Шотландии, что не исключено, ведь там сейчас идут сражения, то мне вряд ли удастся выйти замуж вторично.
– О, Кейт, не говори глупостей!
– Ты все та же сентиментальная Дамаск. Но не бойся за меня. Я сумею позаботиться о себе, если овдовею.
– Я и не знала, что началась война и что Ремус в Шотландии.
– Молодые матери не видят дальше своего гнезда. Разве ты не знала, что наш король, послав очередную жену на плаху,
Обсудив таким образом дела придворные, мы обратились к прошлому и принялись вспоминать свое детство, как это обычно делают люди, которые провели его вместе.
Кейт была очень довольна тем, что может оставить Кэри с детьми. Во время пребывания Кейт у нас я тоже меньше проводила времени с моей малышкой. Но, и наслаждаясь обществом Кейт, мне приходилось убеждать себя, что моей крошке не грозит никакая опасность.
Кейт так же, как и моя мать, могла смеяться над этим, но я ничего не могла с собой поделать. Ребенок был мне дороже всего на свете.
Мы обедали в одиннадцать утра и ужинали в шесть вечера. За стол в большом зале садились все живущие в Аббатстве. За едой обычно велся разговор о делах в имении. Я сидела с одной стороны от Бруно, Кейт - с другой. Я часто видела, как глаза Кейт шаловливо сверкали, но не вполне понимала причину этого веселья. Я не могла понять их чувств по отношению друг к другу. Кейт была весела и добродушно подшучивала. Бруно вел себя сдержанно, но я знала, что он наблюдает за ней.
Пока Кейт жила у нас, Клемент старался превзойти самого себя. Нам подавали большие куски сочной говядины и баранины, огромные пироги, часто украшенные гербом Ремуса, в честь Кейт, а также бекон, дичь и в изобилии масло и сыр. Бруно постарался, чтобы мы попробовали морковь и турнепс, которые он недавно вывез из-за границы и которые становились популярны в нашей стране.
Часто разговор касался работы на ферме. Слуги, в чьи обязанности входило ловить рыбу, готовить из нее различные блюда для нашего стола и продавать ее, рассказывали о дневном улове.
Кейт внимательно слушала и временами подшучивала над Бруно или надо мной.
Дети не сидели с нами за столом, так как были еще слишком малы.
Иногда, пока я проводила время в детской, Кейт прогуливалась по Аббатству Однажды она вернулась и спросила:
– Дамаск, что здесь происходит? Усадьба все больше походит на монастырь, а Бруно - на короля в своих владениях. Я сомневаюсь, что сейчас в Англии есть хоть одна такая община. Что ты знаешь о Бруно?
– Я не понимаю тебя, Кейт.
– Тебе следует побольше узнать о нем. Ведь он твой муж.
– Я знаю о нем достаточно, - говоря это, я понимала, что лгу.
– Каков он.., как муж?
– Он занятой человек. Столько нужно сделать.
– Как он относится к тебе, Дамаск? Насколько страстно он тебя любит?
– Ты задаешь слишком много вопросов.
– Я хочу знать, Дамаск. Он хотел сына, не так ли? Как он повел себя, когда узнал, что у него дочь?
– Она рассмеялась почти торжествующе, и в этот момент я ненавидела ее, потому что чувствовала, она довольна, что у меня дочь, а не сын, о котором мечтал Бруно.