Чунтэ – хранитель джунглей
Шрифт:
Через полчаса наша команда неторопливо тронулась по намеченному пути. Вдоль реки Мараньон, над её безлюдными обрывами, тянулась извилистая дорога, пыльная и грязно коричневая, как и воды самой реки. Солнце, окрепнув, уже начало слепить нам глаза. Мы, щурясь и морщась, только и надеялись на скорое погружение в прохладную тень Амазонии.
– Откуда взялся этот Чунтэ? – решила я привязаться к пастуху Потаю с Ийей. – Прямо как Леший в наших северных лесах!
Те лишь недовольно, даже испуганно, отмахнулись. Я посчитала нервозность аборигенов обычным страхом перед предметом местных
– Расскажите мне об этом вашем Лешем, а я поведаю вам о Чунтэ.
Надо сказать, что интерес шамана к моей персоне вызывал у меня некоторые подозрения, ибо он более ни с кем особо не разговаривал. Похоже, эта неприятная мысль отразилась на моем бледном лице.
– Для здешних мест вы чужак, – промолвил Освальдо, – а люди здесь верят либо в удачу от пришлых… либо наоборот… Кто-то избегает вас, а кто-то интересуется. Я, например, очень увлечен вашей страной и культурой…
Тут я вспомнила о той девушке, кою шаман лечил в дневной молебной, и с пониманием кивнула. В конце концов, он мог кого угодно пригласить в помощники. Но я была своеобразным амулетом в момент очищения несчастной.
– Ну так… кто же этот Леший? – продолжал допытываться Освальдо.
– Это хозяин леса в наших бескрайних гущах.
– Демон?
– Хм, языческий дух. Представляется этаким жутким мужиком…
– «Жутким»?
– Из-за небритости! – рассмеялась я на удивление Освальдо. – Правда, он может являться в разных ипостасях. В виде животных, растений… Он заботится о лесах, об их обитателях, помогает заблудившимся людям… если они ему нравятся. Хотя в христианских мотивах его не жалуют… Впрочем, нынче даже дети в Лешего не верят.
– А ваши предки? – не отставал шаман. – Вепсы… Они верили?
– Да… Для них он абсолютная реальность.
Тут я замолкла. Запомнил же он название этого маленького народа! Не каждый житель Ленинграда знает о том, какие племена жили на его территории, а этот… вцепился. Я глянула на спутника. Он сам-то не брился уже третий день и, почесывая черный налет на лице, добродушно щурился.
– Вепсы – это лесные люди, – взялась пояснять я. – Вера в духов является частью их культуры… Если эту веру у них отнять, то и сам народ окончательно сгинет.
– Расскажите мне о них.
Я поморщилась. Не от нежелания выдать историю маленького народа, но от того, что она никому не нужна и это почему-то… расстраивало меня.
– В целом они назывались «чухонь», – начала я. – Когда-то они были многочисленным народом и настолько сильным, что участвовали в походах своих соседей, новгородцев, когда те воевали с викингами за торговые пути на Балтике… Но постепенно чухонцы утратили независимость.
– Почему?
– Отсутствие государственности, – усмехнулась я. Вот бы та профессорша, что принимала экзамен в универе, послушала меня! – Они не имели отрегулированной системы управления и зачахли. Их вытеснили шведы, устроив на их территории крепость, затем пришли московиты и построили город Петербург… И те и другие насаждали свои правила
– А что вепсы?
– Они уходили дальше и дальше, и настолько тихо, что историкам не составило труда изобрести исторический факт: на территории Петербурга до его основания никто не проживал. Болото было, и все! Ни тебе народа, ни самобытной культуры… Одни собаки-шведы. А «чухонь» продолжала удаляться в леса… чтобы поклоняться деревьям и камням.
– Значит, культура вепсов относится к язычеству?
На его вопрос я только махнула рукой. Какой смысл вдаваться в подробности истории влияния религий на культуру малых народов в разговоре с представителем племени, чьи собственные традиции веками подавлялись инквизицией?
– О них усиленно забывали, – продолжала я, – а если и упоминали, то с презрением. Так, в одной замечательной старой сказке «Черная курица» есть персонаж – грязная грубая чухонка, которая эту самую курицу пыталась зарезать. Даже само слово «чухонь» приобрело нарицательные черты…
– Очень похоже на историю многих народов, поглощенных более сильными захватчиками.
– Вы мне лучше о своем Лешем расскажите, – попыталась отделаться я от разговора на неприятную мне тему, – о Чунтэ… Обещали же!
– Обещал, – Освальдо весело подмигнул. Похоже, дорога не утомляла его. – В целом, он обладает сходными свойствами и тоже имеет несколько ипостасей…
Я понятливо кивнула. Разговор меня мало увлекал, но надо же было скрасить монотонность похода. Может, мне рассказать, что Леший так же, как и Чунтэ, водит грибников по кругу? Нет, не стоит будоражить воображение спутников, а то, кто его знает, наша группа вокруг этой горы до конца жизни куролесить будет.
– А почему Чунтэ шаману только на одно растение указывает? – вспомнила я предыдущий с Освальдо разговор. – И как он выбирает между черными растениями и светлыми?
Тот отчего-то вздохнул.
– Для каждого ритуала, лечения ли, предсказания ли… не имеет значения, шаман должен приготовить алтарь, – мой собеседник сжал кулак и принялся разгибать пальцы, словно ведя подсчет сказанному. – Во-первых, магия совершается не самим шаманом, но теми силами, которые он призывает. Во-вторых, для каждого магического действа готовится определенный состав предметов на алтаре. В-третьих, шаман лишь собирает на этом алтаре символические артефакты. Так он доносит до иного мира цель ритуала, а духи указывают на необходимые элементы.
– Так основная работа шамана состоит в призвании… это… правильных духов?
– Не совсем, но остановимся на таком определении. На алтаре он раскладывает назначенные только для данного ритуала вещи. Это могут быть камни, музыкальные инструменты, кости… Но сами по себе все они мертвы. Их надо наделить соответствующей им душой. Энергиями. Духами. Сами духи вселяются только в удобные им вещи…
– «Вселяются»? – вмешалась я. – Предметы на алтаре… двигаются?
– При желании шаман может управлять объектами, – усмехнулся мой собеседник. – Вещи могут летать и сами по себе, если это будет угодно духам. Такое иногда случается тогда, когда над ними нет контроля… Они очень сильны. Задача шамана – в умении подчинять энергии.