Дамы из Грейс-Адьё и другие истории (сборник)
Шрифт:
Слуга дяди Оберона взирал на Вороненка с высокой полки, а Вороненок смотрел на него снизу вверх.
– На земле и на небесах многие желают тебе зла, – промолвил слуга дяди Оберона. – Огонь хочет поглотить тебя. Мечи жаждут вонзиться в твою плоть. Веревки мечтают связать тебя. Тысячи и тысячи страхов, о которых ты даже не подозреваешь. Год за годом злобные создания будут похищать твои сны, пока ты не забудешь о том, кто ты есть; люди, которые еще не родились на свет, будут проклинать тебя и замышлять недоброе. Пришло твое время бояться, человеческое дитя!
На это Вороненок отвечал:
– Робин Добрый Малый {6} , я всегда знал, что именно ты посылаешь мне эти сны, но
6
Робин Добрый Малый, плутишка Робин, Пак, – наряду с Обероном и Титанией персонаж комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь». В отличие от имени Оберона, заимствованного Шекспиром, вероятно, из старофранцузского романа о Гюоне Бордосском, или Титании, чье имя упоминается в метаморфозах Овидия и поэме Эдмунда Спенсера «Королева фей», Пак – исконный персонаж английских народных преданий и баллад. В пьесе Шекспира Robin Goodfellow появляется во втором акте (сцена первая).
Наружностью твоей и обращением,Быть может, и обманываюсь я,Но, кажется, ты точно дух лукавыйПо имени Робин иль Добрый Друг.Не ты ль девиц пугаешь деревенских?То сливочки снимаешь с молока,То мельницы ручные их ломаешь,То не даешь хозяйке масла сбить,То не даешь закиснуть их напиткам!Не ты ль с пути сбиваешь пешеходовИ тешишься их страхом и досадой?Но кто тебя зовет любезным Паком,Тем счастие приносишь ты с собойИ сам за них работы исполняешь,Не ты ли, Пак?Иль просто с виду ты ему подобен,Иль в самом деле ты Плутишка Робин,Лукавый дух. Не ты по деревнямДевиц пугаешь? Зерна мелешь сам?Снимаешь сливки и часами сплошьРаботнице сбить масло не даешь?Ты портишь дрожжи в пиве? Ты морочишьНочного путника и вслед хохочешь?А кто тебя зовет «дружочек Пак»,Тому ты рад помочь и так и сяк.Скажи мне, это ты?С этими словами Вороненок тряхнул волосами цвета воронова крыла и пропал.
Робин бросил тревожный взгляд на дядю Оберона, ожидая, что тот будет недоволен его дерзостью. Однако дядя Оберон (который был довольно стар) уже давно не вслушивался в разговор, а искал потерянную книгу. В книге содержалось заклинание, которое позволяет превратить членов парламента в полезных членов общества. Дядя Оберон как раз решил им воспользоваться, но обнаружил, что не может найти книгу (а ведь каких-нибудь сто лет назад он держал ее в руках!). Поэтому Робин Добрый Малый ничего не сказал и преспокойно обратился Вильямом Шекспиром».
А в доме приходского священника мистер Стрендж по-прежнему читал книгу. Он добрался
На затылке у мистера Стренджа было одно весьма чувствительное место. Его друзья знали, что, когда вблизи творилось волшебство, это место начинало зудеть и пощипывать. Вот и сейчас мистер Стрендж бессознательно почесал в затылке.
Сколько темных коридоров, размышляла Кассандра. Хорошо еще я знаю дорогу, а кто-нибудь другой непременно заблудился бы. Бедняжка успел бы изрядно перепугаться. Я-то помню, что большая лестница рядом, и совсем скоро я выскользну из дома и затеряюсь в саду.
Дамы решили, что миссис Филд останется присмотреть за детьми до утра, поэтому Кассандра отправилась домой в одиночестве.
Вот только (думала Кассандра) я не уверена, что это высокое, освещенное лунное окно на положенном месте. По-моему, оно расположено сзади или левее. Когда я входила, здесь его не было. Неужели я заблудилась? Как темно… Кажется, я слышу голоса этих негодяев в конце коридора. Они напились и понятия не имеют, кто я такая, а у меня нет никаких прав здесь находиться.
Кассандра плотнее закуталась в шаль.
– И чего я так переполошилась? – пробормотала она.
– Чертов дом! – воскликнул Уинбрайт. – Кругом одни жуткие темные коридоры. Что там, Фред?
– Всего лишь сова. Хорошенькая маленькая птичка. И как она сюда забралась?
– Фред, – снова начал Уинбрайт, прислонившись к стене и сползая вниз, – сбегай за моим пистолетом, будь другом.
– Слушаю, капитан, – воскликнул Фред, отсалютовал Уинбрайту и тут же забыл о своем обещании.
Капитан улыбнулся:
– А вот и мисс Тобиас!
– Сэр, – спросила мисс Тобиас, внезапно появляясь из темноты, – что вы тут делаете?
– В доме сова. Мы собираемся ее убить.
Мисс Тобиас оглянулась на птицу, кружащую в темноте, и торопливо промолвила:
– Неужели, сэр, вы совсем не боитесь старых суеверий? В таком случае советую вам заняться изданием атеистической энциклопедии. Я аплодирую вашему бесстрашию, джентльмены, но не разделяю его.
Мужчины молча уставились на нее.
– Разве вы не слышали, что совы принадлежат Королю-ворону? – спросила мисс Тобиас.
– Не пугайте меня, мисс Тобиас, – ответил капитан Уинбрайт, – а то я начну видеть во тьме венцы из вороньих перьев. Этот дом словно создан для подобных вещей. Черт возьми, что она себе позволяет, Фред? Ведет себя, словно моя гувернантка.
– Она похожа на вашу гувернантку? – спросил Фред.
– Кто ее знает? Сколько их было, и все меня бросали. Вы ведь не оставите меня, мисс Тобиас?
– Не знаю, сэр.
– Фред, – обратился к другу капитан Уинбрайт, – смотри, теперь сов уже две. Какие симпатичные пташки! Вы – настоящая Минерва, мисс Тобиас! Такая высокая и мудрая, такая суровая к нашему брату. Минерва с двумя совами. Кажется, вас зовут Джейн?
– Для вас я мисс Тобиас, сэр.
Уинбрайт уставился во мрак и вздрогнул:
– Помнишь йоркширскую игру, Фред? Когда детей посылают одних в темноту, чтобы призвать Короля-ворона. Какие слова при этом говорят?
Фред вздохнул и покачал головой:
– Что-то о съеденных сердцах – это всё, что я помню.
– Как они смотрят на нас, Фред! – воскликнул Уинбрайт. – Что за дерзкие создания. Я-то всегда считал, что совы – пугливые маленькие птички.
– Мы им не нравимся, – печально промолвил Фред. – А вот вы им по душе, Джейн. Смотрите, одна уселась к вам на плечо. Вы не боитесь?
– Нет, сэр.
– А эти перышки, – сказал Фред, – эти мягкие перышки между крылом и тельцем! Они пляшут, словно язычки пламени. Будь я мышкой, решил бы, что это адское пламя, готовое меня поглотить.