Дело Чести
Шрифт:
— А ты что, боярин, куда-то спешишь? — недовольно спросил он.
— Вообще-то спешу, — не скрывая раздражения, кивнул я. — Дела сами себя не сделают. И позволить себе каждодневные застолья я не могу.
После моих слов в зале наступила полная тишина. Жёны князя испуганно округлили глаза, а сам Стародубский удивлённо приподнял брови.
— Дела, говоришь… — задумчиво протянул он. — Ну что же, поговорим о делах, боярин. Раз ты такой нетерпеливый. Я тут собрал немного информации о тебе. И надо сказать, что ты довольно интересный человек.
— Думаю о чём? — не очень понял я его.
— Пойдёшь под мою руку, боярин? — прямо спросил Стародубский.
— Ты предлагаешь мне войти в твой род? — уточнил я.
— В род? Ты? — ещё сильнее удивился князь. И вдруг расхохотался. А бояре присоединились. Даже Писарев что-то там захрюкал сзади. А я незаметно опустил руку в карман и подал немного Силы в лежавший там артефакт. — Кто ты такой, Северский, чтобы войти в мой род? Ты тля! Однодневка! За этим столом у каждого боярина или боярского сына многие поколения служивых предков. Даже роду Писарева две сотни лет! А ты своих предков знаешь? Голытьба! Так что ты просто пойдёшь под мою руку. И будешь делать то, что я скажу!
— Я своих предков знаю, — спокойно ответил я, поднимаясь на ноги. — Но тебе про них рассказывать не буду. И под руку твою не пойду. Ибо служить можно лишь достойному. А иначе станешь таким, как твой Писарев.
— Что ты сказал? — кажется, даже протрезвел князь. — Ты, безродный, заявляешь, что служить Стародубским недостойно?!
— Не Стародубским, — покачал я головой. — Тебе! И за свои слова я готов ответить. Как протрезвеешь, князь, можешь бросить мне вызов. А сейчас пойду. Некогда мне…
— Стоять! — прорычал окончательно взбешённый князь. — Я тебя не отпускал! Ты теперь вообще вряд ли отсюда уйдешь…
В этот момент в зал забежал один из воинов, что дежурил на воротах. Причём вид у него был настолько перепуганный, что все снова замолчали.
— Княже! — выпалил стражник. — Усадьба окружена неизвестными! Не меньше сотни воинов. А над домом висит атакующая техника ранга Богатыря.
— Что?! — взревел Стародубский. — Кто посмел?!
— Это мои люди за мной пришли, княже, — скромно улыбнулся я. — Так что договорим в другой раз. Но я бы не советовал…
— Ты! Мне! — продолжил лютовать Артём. А его бояре при этом поддакивали и хватались за мечи. Но внезапно князь успокоился и, покачав головой, заговорил нормальным тоном. — Ты делаешь большую ошибку, боярин. Я такого не прощаю. Ты уже мёртв, Северский. Хоть пока и дышишь…
— Это мы выясним в другой раз, — пожал я плечами, понимая, что воевать сегодня не будем. Князь всё же не дурак. Да и пьяным, похоже, лишь прикидывался. — Так что…
Но договорить мне не дали.
Внезапно прямо у меня из груди, в области сердца, выросло лезвие меча. Секунду я непонимающе на него смотрел. А затем пришла дикая боль. Которая, к счастью, почти сразу сменилась забвением.
Уже проваливаясь в беспамятство, я услышал взбешённый
— Писарев! Что ты наделал?!
Интерлюдия 3
У князей Стародубских была довольно сложная судьба. Не у всех, конечно. Но у большинства. Ближайшие родичи Великого князя, потенциальные Владыки, они практически полностью зависели от воли Государя.
Чуть попроще было тем, кто совсем недавно вышел из рода Рюриковичей. К ним было больше доверия и, соответственно, у них было больше благ.
Ещё процветали Стародубские, чьи земли находились вдали от столицы. Там они могли жить по своему усмотрению и не оглядываться на правящего родича.
Но участь некоторых была довольно печальна. Как, например, у Артёма Фёдоровича.
Когда ему было двенадцать лет, его отца уличили в измене. Причём уличили Стародубские из другой ветви. И сразу же радостно побежали докладывать Великому князю. К счастью, Государь всё же решил разобраться в том деле. Провёл полноценное расследование с привлечением менталистов и выяснил, что сын изменника не виноват. И только поэтому Артёму было дозволено остаться в Москве. А вот отца сослали в глушь, предварительно конфисковав почти всё имущество.
Спустя четыре года отец скончался. Как и почему — до сих пор оставалось загадкой. Человек в самом рассвете сил, Владыка четырёх стихий, вдруг взял и умер. Было бы печально, если бы Артём к тому времени испытывал к отцу какие-нибудь тёплые чувства. Но княжич не испытывал. Напротив, он его искренне ненавидел за то, что лишился благополучного детства. Да и других людей он тоже не особо любил. Терпел — да. Но тёплых чувств ни к кому не питал.
После смерти отца Артём Федорович стал князем. Нищим князем с говорящей фамилией, небольшой усадьбой в столице и клочком бесполезных земель за Уралом.
Земли Артём почти сразу же продал. Чтобы они приносили доход, нужно было самому там жить. А молодой князь уже решил, что станет влиятельным человеком именно в столице. Вызвав оттуда нескольких сохранивших верность бояр, он избавился от земель и стал плести свою паутину в столице.
Начал он с того, что его люди, прикрываясь именем рода Стародубских, стали оказывать покровительство мелким купчишкам. За малую долю. Со временем, набрав в дружину крепких воинов, доля князя стала больше. А его люди предлагали покровительство уже не только мелким купцам, но и слабым боярским родам.
Благосостояние Артёма росло. Соответственно, увеличивалась и дружина. Некоторые бояре с радостью шли под руку к князю.
Огорчало только то, что другие Стародубские, зная о делах родича, не желали с ним иметь ничего общего. Хотя, огорчало — не то слово. Скорее — раздражало. Ведь используя связи родичей, можно было бы добиться большего.
Но Артём Фёдорович верил, что однажды, когда он станет очень весомой фигурой в столице, родичи сами придут к нему на поклон. И всячески к этому стремился.