Дело о лопнувших агентствах (Агентство 'Золотая пуля' - Сборник новелл)
Шрифт:
Я поверила Олегу. Но на другой день в агентстве особого понимания не встретила.
– Цветистый роман...- протянул Спозаранник.- Потрясенная журналистка Нонна Железняк рыдает на плече у душки-насильника, картина неизвестного художника. Не знаю, не знаю... Нонна, ты повнимательней отнесись к делу.
Похоже, Спозаранник засомневался в моих деловых качествах. Тем более что в одной питерской желтенькой газете уже вышла леденящая душу заметка "Следователь-насильник?" за подписью спившегося журналиста-криминалиста,
Агентство отставало, терялся один из главных принципов: знать раньше всех, расследовать лучше всех. Особенно обидно, ведь знаешь, что городским газетам собственно криминальными расследованиями заниматься некогда, часто из-за нехватки кадров остается переписывать сводки ГУВД и питаться отходами пресс-конференций.
Я сидела за своим столом с мрачным видом и слушала, как Макс Кононов рассказывает идиотский анекдот.
ГАИШНИК: Вы же колесо прокололи. Чем, гвоздем?
ВОДИТЕЛЬ "БМВ": Нет, осколком бутылки.
ГАИШНИК: Вы что, не могли бутылку на дороге разглядеть?
ВОДИТЕЛЬ "БМВ": Да нет, эта дура бутылку под пальто прятала, когда я на нее наехал...
"И тут является раздавленная старуха с того света и говорит:
ТЫ ЗАЧЕМ МОЕ МОЛОЧКО
ПРОЛИЛ!!!" в духе детских страшилок закончила я про себя.
Стоп, стоп, является старуха... Эврика!
– Нет, Нонна, ты начиталась романов!- сказал Олег, которого я вновь застала на даче (в этот раз Алапаев сажал уже не деревце, а рассаду помидоров).- Тебе все это ужасно интересно, но я в детские игры не играю!
– А если попробовать?- я не собиралась отступать.- Как у вас говорят, взять на понт?
– У нас так не говорят,- обиделся Олег.- Мы не бандиты. На юрфаке, между прочим, я увлекался римским правом.
– Ну, Олег, попробуем! Это же шанс.
– Ладно,- вздохнул Алапаев.- Но сделаем все профессионально.
Я знаю, где взять сканер радиотелефонных переговоров.
В квартире Кати раздался телефонный звонок. Странный женский голос прошептал в трубку:
– ОНА ЖДЕТ ТЕБЯ... ЭТО НЕОБЪЯСНИМАЯ ТАЙНА ДУХОВ... РОВНО В ОДИННАДЦАТЬ СТАНЬ У МАГАЗИНА "МОЛОКО" И ПОСМОТРИ НА ДВЕРЬ ВТОРОГО ПОДЪЕЗДА НАПРОТИВ...
– Это кто, это кто, эй!- заорала в трубку Катя, но оттуда звучали короткие гудки.
На часах было без десяти одиннадцать.
– Что за тайна? Позвонить Витьку? Да что они, мужики, понимают?- Я будто слышала внутренний монолог нашей подопечной.
Девица нервно прошлась по комнате, взяла в руки затертый томик Блаватской.
"Необъяснимая эктоплазма эманации таинственного инвольтирует тонкую психику избранных, их высшее "Я"" - наверняка в восторге прочитала блондинка. А может, а может...
Встав
Подняв руки, она медленно пошла к Кате...
Такого пронзительного визга улица давно не слышала. Сработало!
Катя рванулась домой, потом выскочила из дома, забежала на детскую площадку и прямо оттуда начала набирать номер по "трубе".
Мы с Олегом, затаив дыхание, слушали ее вопли из сканера, подключенного к диктофону.
– Але, але, Витя? Это Витя?
Я сейчас видела бабку... ну, Ползункову!
– Ты что, охренела?
– Она ходит по улице, из подъезда вышла, может, это она живая, а мы с тобой, ну, ошиблись... ну, тогда...
– Чего ошиблись?
– Ну, у красного дома, у колонии... ошиблись. Вить?
– Дура, не базарь!- заорал дядя и бросил трубку.
Олег скептически посмотрел на меня:
– Красный дом и колония. Какая? Металлострой? Колпинская? Саблинская? Пойди ищи!!!
– Дай подумать.
Я как зверь забегала по комнате.
Закурила и бросила. Что-то знакомое... что-то слышала... Ага!
На Ропшинском шоссе есть развалина лютеранской кирхи, ее зовут местные Красный дом. Рядом бывшая немецкая колония, это поселок Средняя колония. Сзади - кладбище. Все! Совпадает!
Ни Обнорскому, ни Спозараннику не стала звонить - не было времени. Да и зачем - все равно посчитают за сумасшедшую. Ведь я еще утром забрала ключи от редакционной тачки, и сейчас меня наверняка коллеги вспоминают "добрым словом". Но медлить нельзя ни секунды. Срочно вместе с Олегом рванули в Ломоносовский район.
– Ну, журналистка, гляди!- напутствовал Олег.
В сумерках проехали Петергофское шоссе, свернули на Волхонку. Здесь Олег попросил притормозить и, выскочив из машины, рванул через дорогу. Я чуть не подпрыгнула:
– Времени нет, ты куда?!
Но фигура уже скрылась в кустах. Через пару минут я увидела двух человек: Олег усиленно жестикулировал, рассказывая на ходу что-то своему спутнику в милицейской форме.
– Познакомьтесь. Иван Колобцов, местный участковый. Нонна. Трогаем!
Машина рванула и с визгом завернула на Ропшинское шоссе.
– А вот скорость лучше сбавить,- попросил участковый.- Не надо, чтоб нас слышали издалека.
Извилистая дорога огибает развалины, на повороте фанерная табличка с жирными буквами, выведенными синей масляной краской: "Склад".
Но стрелка указывает вправо, а влево - кладбище.
Я выпрыгнула из кабины первая.
– Дверями не хлопать,- тихо предупредил Иван.
У речки, на обочине дороги стояли "Жигули".