Дело сонного москита
Шрифт:
— Думаю, — продолжил обсуждение темы Трэгг, — вы намереваетесь сообщить мне, что лицо, подсыпавшее яд в ваш сахар, тоже имеет право на гарантированные законом свободы?
— Почему бы и нет?
— Вы не чувствуете обиды к этому лицу?
— Я не могу испытывать к кому-либо чувство обиды или злобы, достаточно сильное для того, чтобы просить о нарушении законной процедуры, каковая является гарантией недопущения осуждения невинного. На мой взгляд, в этом состоит конституционное правление, закон и порядок. Черт вас возьми, Трэгг, неужели вы не понимаете, о чем я говорю?
— Понимаю.
— Мой
— В порядке.
— Который сейчас час?
— Около полуночи.
— Где Бэннинг Кларк? Как он себя чувствует?
— Никто не знает. Здесь его нет. Давайте завершим обсуждение этического вопроса. Способны ли вы спрятать свою обиду настолько глубоко, чтобы защищать в суде человека, которого мой зять арестует по подозрению в отравлении?
— Несомненно.
— Даже если вы сочтете этого человека виновным?
— Трэгг, закон гарантирует любому человеку разбирательство в суде присяжных, — несколько утомленно произнес Мейсон. — Если я откажусь защищать кого-либо на основании личной убежденности в его виновности, то это будет суд Перри Мейсона, а не присяжных. Несомненно, обвиняемый сам не захочет, чтобы я представлял в суде его интересы. Почему вы сказали, что яд был в сахаре? Просто высказали предположение?
— Нет, в сахарнице был обнаружен белый мышьяк.
— Яд был перемешан с сахаром?
— Нет. Очевидно, кто-то насыпал его сверху. Как будто отравитель не успел перемешать содержимое.
Мейсон с усилием сел. Взгляд его был абсолютно ясен, слова — точны и отрывисты.
— Послушайте, Трэгг, это невозможно.
— Что именно?
— Отравление сахаром.
— Почему?
— Случилось так, что сахар в чай клали и я, и Делла Стрит. Бэннинг Кларк к тому времени уже пообедал и сказал, что выпьет с нами только чай. Экономка налила ему первому, и он положил в чашку две полных ложки сахара, взяв его с самого верха сахарницы. Когда нам с Деллой подали чай, мы тоже положили сахар в чашки. Потом Нелл Симс налила себе чая, и я отчетливо помню, как она положила в чашку две полных ложки. Насколько я помню, чай пили и другие люди. Чуть позже, я, Делла Стрит и Бэннинг Кларк выпили еще по чашке. Если бы мышьяк лежал сверху, а не был перемешан, вам вряд ли удалось бы обнаружить его.
— А мы обнаружили, — отрезал Трэгг, потом он улыбнулся и встал. — Входи, Сэм. Хочу представить тебе мою самую известную занозу. Сэм, это — Перри Мейсон, известный адвокат и человек, которому неоднократно удавалось спутать мои карты.
Сэм Греггори, мощный, несколько грузный человек с доброй улыбкой и жестким стальным взглядом подошел к кровати и пожал Мейсону руку.
— Давно хотел познакомиться с вами.
— Только не говори, что следишь за каждым его делом с огромным интересом, — поспешил вмешаться Трэгг. — Такие разговоры его только портят.
— Мой интерес был вызван чисто родственными чувствами, — сказал Греггори. — Всегда мечтал познакомиться с человеком, которому удалось утереть нос Артуру Трэггу, причем неоднократно.
— Я
— Что говорит экономка? Она сама тоже отравилась?
— Экономка пока не говорит ничего, — ответил Трэгг. — Мы не знаем, отравилась ли она, по одной простой причине — мы не смогли ее найти. Ее дочь, судя по всему, сбежала, чтобы выйти замуж, а мамаша, как я думаю, звонит сейчас по междугородному телефону, чтобы этому помешать. Миссис Брэдиссон и ее сын Джеймс отправились куда-то с адвокатом по фамилии Моффгат. Очевидно, им захотелось побеседовать, но они опасались, что вы понаставили в доме диктофонов.
— Как давно вы приехали?
— Чуть больше часа назад. Вам повезло, что у медсестры оказалось противоядие, и она ввела его вам, как только появились первые симптомы. Просто чудо, а не девушка. К ней у нас всего одна претензия — она не сообщила в полицию о случившемся немедленно. Скорее всего, она начала курс лечения, позвонила врачу, но не стала звонить в полицию, пока врач не подтвердит диагноз. Не могу винить ее за это. После подтверждения диагноза она была слишком занята, по крайней мере, по ее словам. Лично я думаю, что она спрятала врача где-то здесь, чтобы мы не смогли допросить его раньше утра. По телефону с ним связаться не удалось. О всех вызовах он сообщает в центральное агентство, а там настаивают, что он выехал по вызову именно сюда.
Трэгг улыбнулся.
— Женщины чрезвычайно верны. Я нисколько не виню ее, даже если она не сообщила о преступлении вовремя, дав врачу возможность уехать. Сэм же, напротив, просто рассвирепел. Полагаю, если бы врач оказался здесь, Сэм допрашивал бы его не менее часа. Женщины всегда преданны своему боссу. Взять к примеру Деллу Стрит. К работе секретарши она относится как к делу всей жизни. Бог знает, с чем ей приходится сталкиваться по работе. Полагаю, вы не самый хороший в мире начальник, если судить по вашему бешеному нраву. Раньше я считал, что Делла предана вам лично, но сейчас думаю, что это — преданность работе и всему, что с ней связано.
Мейсон кивнул:
— Все значительно серьезней и сложней, чем может показаться на первый взгляд. Они отдают себя работе целиком, без остатка. Погодите! Если мы выжили только благодаря экстренной медицинской помощи, что случилось с Бэннингом Кларком и экономкой?
— Именно это нас и беспокоит, — ответил шериф Греггори. — Мы изо всех сил стараемся их найти. Скорее всего, Кларк и Бауэрс уехали на своей колымаге. Мы передали ее описание по радио, машину должны найти с минуты на минуту.
Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился какой-то мужчина.
— Шериф, можно вас попросить выйти на минутку?
— В чем дело?
— Вернулась миссис Симс.
— Она больна?
— Нет, как мне показалось. Я ничего не стал говорить об отравлениях, и она поднялась в свою комнату, чтобы лечь спать.
— Приведите ее сюда, — распорядился шериф, повернув лампу так, чтобы лицо Мейсона осталось в тени. — Я хочу задать ей пару вопросов.
— Расскажи мне о ней, — попросил Трэгг, когда помощник шерифа ушел. — Что это за человек? Ты ведь допрашивал ее в связи с попыткой отравления Брэдиссонов?