Дерзкие. Будешь должна
Шрифт:
И когда охрана оповещает о прибытии такси, я мысленно готовлюсь к тому, что мне придётся взглянуть в её глаза. Даже если это будет последний наш диалог... Даже если я тупо не смогу держать себя в руках. А очевидно именно это меня и ждёт.
Сижу за столом и вспоминаю всё, что между нами было…Прокручиваю в голове то, что мне скинул некий аноним и мне становится тошно…
Она появляется на пороге кабинета встревоженная и напряженная. А я даже не знаю, какой у меня вид. Наверное, попросту никакой. Наверное, я выгляжу как живой мертвец…
– Ты не приехал, – дрожащим голосом заключает она, осматривая меня, и вздрагивает,
– Не приехал, – повторяю, глядя ей в глаза. Мне кажется, что я умираю прямо сейчас. Умираю медленно и мучительно. Будто я просто теряю связь с реальностью.
– Глеб…Что такое? Что произошло? – спрашивает она, но подходить боится. Всё стоит там и смотрит своими лживыми жестокими изумрудами.
– Ты когда-нибудь…Думала о том…Как мы с тобой… – давлю в горле ком. Не могу даже договорить фразу. Всё плывёт перед глазами, и я жмурюсь, будто меня слепит солнце, но на деле просто сдерживаю слёзы. – Я был тебе кем-то? Кем-то…настоящим…Хотя бы одну сраную секунду…Может ты…Отключалась от той действительности и была со мной искренней хоть иногда?
– Ты меня пугаешь, Глеб… – шепчет она, нахмурившись. А я медленно перевожу свой взгляд на стол к своему телефону. Беру его в руки и пересылаю ей всё дерьмо, что получил. В её сумочке раздается вибрация.
– Посмотри, – грубо командую и смотрю выжидательным взглядом.
Она достаёт подаренный мной айфон и лишь приоткрывает рот, глядя на экран, а потом её взгляд то поднимается к моему, то снова падает вниз. Подбородок дрожит, и я прекрасно знаю эту реакцию человека.
– Что это за хуйня?! Что это, блядь, такое, Кать? Я тебя спрашиваю?!
Голос свой не узнаю. Руки трясутся. Ощущаю себя ёбанным неврастеником…Мне уже ни хрена в этой жизни не поможет. Никакие лекарства, никакая нахуй психотерапия, ибо я просто сдох вот в эту самую секунду. А ей и сказать толком нечего…Выходит, она всё это заранее спланировала. Она и этот ёбанный Фил, в рот ему ноги. Который убил моего племянника, убил девушку брата, и она всё это знала…Выходит, она всё это время просто слушала меня, как какого-то придурка, и ни хрена по-настоящему ко мне не чувствовала…
– Глеб, я всё могу объяснить…Просто…Это… – она пытается что-то блеять, а у меня зуб на зуб не попадает.
– Скажешь, что не ты поставила в кабинет отца прослушку? Скажи, что не ты. И похер. Я всё прощу, Кать…
Как же я жалок…Как, блядь, сломан.
– Я…Глеб…Это была я, но…
Не успевает она договорить, как я со всего размаху швыряю свой сраный телефон в окно, разбивая его ко всем чертям.
– Это всё твой отец… Я думала, что…Я хотела…Помочь тебе узнать правду, – мямлит она, будто слов найти не может. Как пиздеть мне и ложиться под кого-то ради бабла, смелая. А как в глаза смотреть и говорить, так выходит какой-то невнятный сучий бред. Поэтому бабки от меня не принимала? Слишком, блядь, противоречило её моральным принципам? Брать и от врага показалось слишком непрофессионально? А ложиться под него типа норм или чё?
– Да мне похуй, что ты думала и что хотела…Тотально похуй…Пиздец…О правде она заговорила…Нихуя
Когда получил сообщения с фотографиями, думал, что сгорю к хуям прямо на месте. Ничего хуже и придумать было нельзя. Наконец и меня уничтожили изнутри полностью. Выжгли нутро напалмом. Она на всех фотографиях с ебаным Соколом. И в автосервис он к ней приезжал, и в клубе мило болтали, и в каком-то обоссанном ресторане с ней чуть ли не за руку держался, переписывались о том, как наёбывали мою семью за глаза. Но сейчас она ведет себя ещё хуже…Даже не сопротивляется, не объясняется, не отнекивается, а просто мямлит, блядь, несёт какую-то чушь…Словно я не заслуживаю никакого вразумительного диалога.
– Фил сказал, что это твой отец заказал Лину и… – продолжает она, вызывая у меня паническую атаку. Вот ведь конченная с…
– Закрой, нахуй, свой рот и не смей вообще хоть когда-либо произносить её имя в моём присутствии…
Коротит так, что не могу вдохнуть воздуха, хотя грудь распирает от боли. Я вдруг начинаю думать о том, о чём боялся думать с самого начала…
– В ту ночь…Я спросил тебя, почему именно в ту ночь ты отдалась… Это было не просто так, да? Ты знала, когда надо отвлечь, чтобы клуб сожгли дотла? Чтобы этот хуесос его сжёг… Ты и это устроила, верно?… Бляяяядь… – расхаживаю по кабинету в состоянии полнейшего деструкта. Тру рукоятью висок. Мне кажется, что внутри меня что-то щёлкает. И скоро состоится крупномасштабный взрыв.
– Ты реально так думаешь? – спрашивает она дрожащим голосом, и, как всегда, охуенно играет. Глаза на мокром месте, а моё сердце на куски и навылет.
– Ебать, ты - актриса…Погорелого театра, блядь, Катя! Это пиздец…Я же…Пиздец, пиздец, пиздец! – кричу, не в состоянии даже сидеть на месте. Просто хожу по кабинету и размахиваю пистолетом как умалишенный.
– Глеб, успокойся! Дай мне объяснить, блин! – выплевывает она новый яд, а мне уже вообще нихуя слушать не хочется. Она меня в фарш, блядь, изрубила. Ошмётки мои по всей вселенной разбросала. Внутри колотун, как на Северном полюсе. И ненависть. Лютая неконтролируемая ненависть, которой мне бы с удовольствием хотелось её захлестнуть.
– Ты знала, сколько стоит моя тачка…С самого начала…Вы собирались в мой, сука, клуб…Это чё, блядь, с самого начала был разъёб?! С самого, сука, начала? У него ты брала бабки? За то, что докладывала? За то, что сливала ему моего батю? – столько мыслей в голове, а она просто молчит. Молчит, блядь, а я хочу удушить её. Хочу, блядь, прихлопнуть, как сраную муху. – Хули ты молчишь, блядь?! Дешевка ты ебаная! В постель легла…Сука. Глаза замылила. Одурманила, нахуй. Опоила собой. Ебать…Какой же я придурок…И как низко ты пала…Ты же для меня всем была… – успокоиться не могу. Я будто реально не понимаю, для чего теперь жить. Это так больно, что ни одной фразой не описать.
– Глеб…
– Глеб, Глеб, Глеб, сука! Думаешь я, блядь, имени своего не знаю?! Это всё что ты можешь, нахуй, сказать?! После того дерьма, что я увидел?! После всей хуйни, что о тебе узнал?! Я, блядь, впервые с кем-то хотел жизнь связать. С матерью тебя познакомил, в дом привёл! Какая же ты…Сука…Конченная мразь!
Мне кажется, меня сейчас разорвёт нахуй от боли прямо здесь и сейчас. Смотрю на неё и хочу сдохнуть. Хочу сдохнуть вот так, пока есть силы нажать на курок.
– Ненавижу тебя…Ненавижу так сильно…Ты моё сердце вынула…Дрянь.