Дети богов
Шрифт:
Хранители приближались, но с каждым шагом всё неуверенней, оглядываясь друг на друга, пока не остановились совсем. Из-под моих ног послышалось свистящее шипение. Кеша стоял на всех четырёх лапках, по кошачьи выгнув спину и распушив шерсть, став раза в полтора толще. Он поднял хоботок вверх и затрубил. Мне показалось, что звук был очень тихим, но Хранителям и не надо было его слышать. Они начали переглядываться, кто-то побледнел, у кого-то заметно задрожали руки. Кеша протрубил ещё раз. Хранители не выдержали, развернулись и позорно побежали прочь,
Я мысленно поблагодарил богов за то, что Кеша считает нас своей стаей, ведь морок страхуев на членов стаи не действует. Не хотелось бы увидеть то, что увидели Хранители и от чего в страхе убежали прочь. Страхуй удовлетворённо хрюкнул и завалился на бок.
Епископ с удивлением уставился на зверька, затем поднял глаза и встретился со мной взглядом.
— Ты?! — служитель Единого только сейчас узнал меня. Интонации его возгласа не сулили ничего хорошего.
Меня спасло то, что епископ был недоученным магом и заклинания произносил громко и чётко и я успел подготовиться. Молния ударила не в меня, а в брошенную на песок монету, на которую я повесил притягивающее молнии заклинание. Но раздавшийся гром оглушил меня, и я пропустил сильный удар воздушным кулаком. Мой защитный купол не выдержал и развалился.
В голове звенело от раската грома. Второй удар выбил из груди воздух, я упал навзничь на песок и выронил посох. Я видел, как епископ снова произносит заклинание, теперь оно должно быть последним — у меня нет времени защититься. Вот епископ заносит руку для удара… и падает на песок, охваченный пламенем от полученного в спину сгустка огня. Позади него Тробар, кинувший огненный шар, откидывается назад. Маги живучие. А боевые маги тем более. Но, похоже, это усилие было для огневика последним.
Пока епископ катался по песку, сбивая пламя, я перевёл дыхание и потянулся к своему посоху. Но мои пальцы не успели коснуться гладкой древесины, покрытой светящимися символами. Епископ сорвал тлеющую мантию, подскочил ко мне и пинком отбросил посох ещё дальше. Я схватил его за ногу и дёрнул, заваливая на песок. Епископ упал рядом со мной и ударил меня коленом. Удар попал на зажившую рану, и я инстинктивно согнулся, защищая живот. Почти сразу же епископ навалился на меня всем телом, неумело нанося удары кулаками куда попало. Мне удалось скинуть его с себя, и мы покатились по песку. Колдовать не хватало времени сосредоточиться.
Люди разбежались от нас в стороны, держась от нас подальше. Никто не вмешивался в нашу драку.
Епископ пропустил несколько ударов, и я оказался сверху. Я занёс руку, чтобы ударить своего противника в челюсть, но увидел на его обожжённой груди большой кристалл на длинной цепочке, точную копию того, что висел у мальчишки в подземном городе.
— Единый? — произнёс я свою догадку.
— Да! Отдай камень! Ты его недостоин! — епископ воспользовался моментом и отбросил меня.
— Зачем он тебе? — спросил я, тяжело поднимаясь на ноги.
— Ты глупец! С силой двух богов я стану всемогущим!
Епископ
Камень меня подвёл. Получаемая из него сила на мгновение прекратилась, щит мигнул, но этого момента хватило, чтобы заклинание коснулось меня и, хотя и ослабленное, начало действовать. Я чувствовал, как мои ноги под одеждой каменеют. Превращение медленно ползло снизу вверх. Минуты через две — три окаменеет всё тело. Ещё примерно через полчаса та же судьба постигнет одежду, и в песках будет стоять моя каменная статуя в полный рост. К тому времени Единый успеет снять кристалл, и тогда даже не могу представить, кто сможет его остановить, кроме богов.
Единый, видимо, не понял, что он уже победил. Он продолжал подпитывать проклятие, до сих пор сдерживаемое щитом. У меня появился шанс отомстить. Я, не убирая щит, создал за ним зеркало. Им пользовались редко, так как на его создание требовалось больше времени и сложно рассчитать, куда отразится заклинание. Но передо мной был только Единый. Люди разбежались в стороны, чтобы не попасть под случайное заклинание. Уже ощущая окаменение в груди, я убрал щит, позволив проклятию попасть на зеркало.
Я не ошибся в расчётах. Проклятие отразилось от моего заклинания и ударило Единого. Он не ожидал такого, ещё несколько секунд вливая силу в собственное проклятие. Для него превращение в камень прошло очень быстро, и на песок упала уже статуя.
Где-то рядом послышался негромкий хлопок, будто открыли бутылку игристого вина. Кто-то открыл сюда портал перехода, но я не мог видеть, кто — каменное проклятие завладело мной полностью, я мог только смотреть в одну сторону, не в состоянии ни пошевелиться, ни повернуть глаз.
В поле моего зрения вбежал паренёк. Молодой, вряд ли старше Фера. Среди нашего отряда такого не было. Да и к Хранителям, если судить по одежде, он не принадлежал. В пустыне старались закрыть всё тело одеждой, чтобы солнечные лучи не касались кожи. Открытыми оставались только кисти рук и глаза. На пареньке же не было даже подобия куфии, коими мы обзавелись в первые же часы, он появился в пустыне не готовым к пескам и солнцу.
Парнишка подбежал ко мне, поднёс руку ко мне, будто проверяя наличие в статуе силы. На его лице отобразилась смесь досады и разочарования. Парень провёл около меня всего несколько секунд и бросился к моему недавнему противнику. Он с трудом перевернул тяжелую статую Единого на бок и, увидев окаменевший кристалл, взвыл от отчаяния, даже не став проверять наличие силы.