Дети Солнца. Во мраке дня
Шрифт:
Бутылка с водкой пошла уже по второму кругу, и порция огненной воды у каждого становились всё больше и больше, товарище мои стали на порядок болтливее и откровеннее. Что меня не очень радовало, а то поведают сейчас всё самое тайное и сокровенное, а потом в глаза друг другу смотреть не смогут, было уже такое, поэтому я не любил такие разговоры, особенно под действиям алкоголя.
Вот о чём обычно говорят парни, мужики, не важно, под мухой? Правильно, об устройстве и безграничности вселенной, смысле жизни, религии, и на другие философские
– Вот у вас евреев, - обратился к Джорджу Древаль. – Как с религией? Вы же эти, самый близкий к богу народ получаетесь. Как у вас с верой?
– У нас у всех ты имеешь в виду? Не равномерно всё, для кого-то Иисус преступник и лгун, для кого-то сын божий, трудно сказать.
– А для тебя? – парировал Денчик. – Нее говори за всех, говори чисто для себя.
– Не ну я конечно верю, хотя я и не чистый еврей в принципе, но для меня звезда Давида, храм гроба Господня и всё остальное, священные места. Не передать чувства, которые испытываешь, входя туда, у той же стены плача…
– Так значит ты не православный? – спросил Дравдин.
– Почему же не православный, я человек двух вероисповеданий, и то и то ведь христианство, и довольно близкое к истиной вере.
– В общем, двуличный ты как и все еврее, если иудаисты будут бить православных встанешь на сторону иудаистов, а если православные буду бить иудаистов, встанешь на сторону православных, евреи, что тут ещё сказать, - сказал Горев, немного посмеиваясь.
– Но, но, но! – запротестовал Джордж, нет, на то, что мы его называли евреем, он не обижался, даже наоборот, испытывал какую-ту национальную гордость.
– А я считаю себя православны, не фанатичным конечно, в церковь по выходным не хожу, и грехи не замаливаю, но верую. Вот матушка моя да, верующая, причём сильно, а я просто крестик ношу, и верю, что бог есть, - сказал Артём.
– Ладно вам, вы хотя бы своей веры, а я вообще изменник, по сути, я же татарин, причём очень даже чистокровный. По большому счёту я на Коран должен молиться, и в Аллаха верить, или как там у них? А сам крещённый, ношу крестик и всё-такое. И каких-то угрызений совести по этому поводу не испытываю. А ты Рамчик?
Вот очередь докатилась и до меня. А я ведь не горел особым желанием поучаствовать в этом разговоре, да и тема-то такая, скользкая. За религию, на протяжении всей истории человечества, люди друг друга убивали, даже в цивилизованном XXI веке.
– Да что я, православный я, - ответ мой, был коротким. – Но не от того что я верующий, хотя бабушка у меня тоже очень сильно верит, а я так, и ни так и ни сяк. Просто осознаю, что верить нужно, вера скрепляет, объединяет основы общества, нации, страны. Поэтому верю, потому что верить нужно. А если говорить откровенно, то Бог мне не разу и не помог. А вообще это темы личные, не знаю, зачем вы вообще о них заговорили.
– Действительно, - сказал Абрам.
Наступило молчание, и на какой-то момент, мне показалось что разговор затух, и сейчас все, как положено, лягут спать, но не тут-то было. Будучи уже немного пьяными, они всё никак не унимались.
–
– В смысле? – не понял того что хочет сказать Артём, Денчик. – О чём ты вообще? Люди сейчас тысячами гибнут, тут бы хотя бы выжить, а ты о каких-то перспективах говоришь.
– Да нет же, я не о том. Только задумайся, старый мир со всеми его пороками разрушен, его нет, мы сейчас сидим на обломках того мира, на пепелище. Сейчас нет богатых и бедных, сильных и слабых, влиятельных и нет, сейчас все равны в своих возможностях. И мы, если сейчас выживем, можем стать кем угодно.
– Братан, тебя уже понесло, - сказал Джордж, похлопывая Горева по плечу.
– Да нет, ты только вдумайся! – не успокаивался Артём. – Мы стоим в самом начале пути, и можем сделать всё чего заходим, и мы сделаем!
Я не очень-то вслушиваюсь в пьяный бред людей, но слова Артёма меня в какой-то степени зацепили. Ведь он прав, на обломках этого мира, мы способны построить новый. Я не идеалист, но сейчас, на долю минутки мне показалось, что я таким являюсь.
Вскоре, нам всем захотелось спать. Энергетическая сила алкоголя сошла на нет, и в одно мгновение на всех навалился сладкий, одурманивающий сон. Один за другим, мы проваривались в сон, замолкали, и начинали мирно посапывать.
– Я вообще, человек упёртый, но и решительный, с другой стороны, - не умолкла только Джордж, хоть и выпивший больший всех.
– Да? И в чём же это выражается? – спросил я его, без особого энтузиазма в голосе, пьян я не был, но спать почему-то всё равно хотелось.
– Это касается учёбы например, - начал загибать пальцы на руке он. – Ты вот думаешь мне прям так хочется учиться? До полуночи над книжками сидеть? Вы ведь так про меня думаете. Джордж грибан? Так? Очень любит учиться?
– Ну да, я не я один так думаю, все так, - ответил я.
– А вот не правда! Мне они уже костью в горле все эти книжки по биологии и химии. Надоели! Я ведь не всегда так хорошо учился, класса до шестого я был лентяем, раздолбаем. Но как-то раз сел батя поговорить со мной, по поводу какого-то очередного косяка в школе. Сел рядом со мной и говорить, Гоша, я понимаю, что учится не хочется. И не ты один такой, у всех так, у всех детей. Но успешным становится только тот, кто понимает, что существует ещё и слово надо. Я не могу тебя заставлять, но я очень хочу чтобы ты стал успешным, чтобы наши с мамой старания не были напрасными. Поэтому помни, что есть слово «надо».
– Душераздирающая история, - сказал я безразлично.
– Да, и это ещё не всё, - не понимая моей интонации продолжал Джордж. – Помнишь девушку, которую у меня стоит на заставке в телефоне?
– Ну помню, эту картинку.
– Её зовут Настя. Ты, наверное, думал это картинка, такая она красивая. Вот сколько лет ты думаешь, я пытался подкатить к ней? Сколько лет я угробил на то, чтобы добиться её сердца? – спросил он меня.
– Даже и не могу предположить, - ещё более пофигистическим тоном ответил я.