Девяносто девять гробов
Шрифт:
— Я просто… я не могу… они уже слишком сильны! Они слишком хороши в том, что делают. А теперь еще и эта способность. Я понимаю, она всегда у них была, но мы бродили впотьмах и даже не понимали этого. Мы не можем угнаться за ними. Я не могу угнаться.
Она направилась вон из комнаты. Подальше от него, от костей. Ей не хотелось видеть новые скелеты, не хотелось быть с ними рядом. Никогда больше.
— Я не могу это делать, — сказала она.
— Лора! — крикнул Аркли.
Она почувствовала себя так, словно ее окатили холодной водой. Она не могла вспомнить, когда
— Я и так уже в штаны наложила со страха, — сказала она.
— Тогда вытряхни их. Немедленно.
Она кивнула. Сглотнула с трудом, горло все еще было распухшим и болело. Лора боролась с головокружением, сосредоточиваясь снова.
— Что будем делать дальше? — спросила она наконец.
Глаза Аркли расширились.
— Это ты мне скажи.
Довольно честно. Это было ее расследование.
— Раз ничего не остается, пойдем посмотрим, что там Малверн понаписала. Потом я собираюсь встретиться с местной полицией. Наш вампир наверняка не собирается атаковать сегодня ночью… ни здесь, ни где-либо еще. Он уже сыт, и он достаточно умен, чтобы скрыться с улиц. Завтра ночью — другое дело.
Аркли кивнул и пошел за ней по лестнице назад в музей. Поднимался он довольно медленно: просто одно колено плохо сгибалось и ему с трудом приходилось взбираться на каждую ступеньку. На первом пролете он остановился передохнуть, просто встал, глядя на свои ботинки. Лоре захотелось поторопить его, но из уважения она подождала, пока он отдышится.
Малверн наверху трудилась вовсю. Когда они подошли к ее гробу, они обнаружили, что она довольно много напечатала на компьютере. Ее рука все еще лежала на клавиатуре, но не шевелилась, наверное, Малверн дожидалась нового вопроса или просто выдохлась.
То, что она написала, поразило их обоих.
ответов, что ищете, нет у меняно есть и другой, кто знаетмертвец в доме этомя призвать могу егоцену ты знаешь
Кэкстон вновь перечитала слова на экране компьютера.
— Она говорит, якобы может призвать Гейстдорфера как не-мертвого. Она утверждает, будто он знает нечто, что может нам пригодиться. Откуда она об этом знает?
— Ты же прекрасно понимаешь, они могут общаться без слов, — пояснил Аркли. — Она почувствовала приближение вампира. Должно быть, смерть Гейстдорфера она тоже ощутила. Думаю, нам надо так и сделать.
— Нет, нет, нет. Нет. Абсолютно невозможно, — возразила Кэкстон. — Никогда. Этого нельзя делать. Вероятность нулевая, поэтому перестаньте даже думать об этом.
Это она говорила сама себе. Аркли вернулся к гробу, терпеливо задавая Малверн вопросы и следя за тем, как она мучительно долго пишет ответы, одну букву за другой.
— Нет. Мы никогда не сделаем этого.
Она стояла в углу и бормотала это про себя. Ей казалось, она сходит с ума. Но она была не сумасшедшая. Это Аркли свихнулся, посмев предложить подобное. Он изменился. Его
— Это заведомый провал.
Но Кэкстон превосходно знала, что другого пути нет. И она сделает это, поможет Малверн вернуть Гейстдорфера обратно из мертвых только для того, чтобы допросить его, это был вопрос практически решенный.
Но как бы то ни было, оставалась еще какая-то часть ее прежней, застывшее выцветшее пятно в ее душе, которое все еще было похоже на Лору Кэкстон, служительницу закона. Какая-то частица ее, которая верила в человеческое достоинство и сострадание к мертвым. Она была невелика, но ее хватило, чтобы ощутить омерзение.
— Это просто невозможно, — сказала она на этот раз громко. — Малверн не пила его крови. Это сделал мой вампир. Никто не может призвать не-мертвого, кроме вампира, который убил его.
Аркли постучал по крышке ноутбука.
— Я только что спросил то же самое, — сказал он.
Ответ Малверн был написан на экране:
проклятие одно на всех
— Что это значит? — изумилась Кэкстон.
Аркли пожал плечами.
— Это значит, разницы никакой. Поскольку кровь из тела выпита, проклятие на нем есть. То же самое проклятие, которое делят они все. Я ей верю.
— Это… страшно, — сказала Кэкстон.
Малверн была закоренелой лгуньей. Мастерским манипулятором. Поверить ей, довериться было абсолютной глупостью.
— Послушайте, ведь мы ее знаем. Мы знаем, что она скажет или сделает все, что угодно, если решит, будто это хоть на один шаг приближает к тому, чтобы выбраться из этого гроба на своих двоих. Она сказала, ей потребуется кровь, чтобы сделать это, много крови…
Аркли прокрутил страницу вниз.
сила моя слабеет мне нужно больше
— Точно. Так она получит кровь. Но что, если мы покормим ее и ничего не произойдет, а она скажет: «Ну, черт, ребята, кажется, крови недостаточно. Может, если бы вы дали мне еще чуть-чуть…» То есть сколько вы хотите ей дать?
У Малверн был ответ и на это:
одна десятая часть женской мерыбудет довольно
— Ого!
В теле человека находится в среднем около шести литров крови. Итак, Малверн просила немногим более половины литра. Такое количество значительно подкрепит ее, но его вряд ли будет достаточно, чтобы вернуть ее прежнюю форму.
— Если она потребует больше, то не получит. Я твердо об этом заявляю, — сказал Аркли. — Я уже все продумал, патрульный.
Кэкстон покачала головой. Что бы ни думал Аркли, он знал, что где-то тут была ловушка. Она всегда была, если речь шла о Малверн.
— Это уловка.
— Да, — согласился он. — Уловка. Это уловка, чтобы выпросить у нас кровь. Это единственное, чего она когда-либо хотела. Единственное, чего когда-либо хотел любой вампир. В обмен мы получим информацию, которая нам действительно нужна.