Дневник эльфийского сутенера
Шрифт:
Урр–Бах снял с плеча дерюгу и запустил лапу в мешок.
— Вот, госпожа, ваш инструмент, — тролль с легким поклоном передал пораженной эльфийке футляр.
Остальные хранили молчание, таращась на обмотанных бинтами тролля и гоблина, словно те притащили не мандолину, а один из Потерянных Артефактов Магической империи, первого и последнего государства магов, исчезнувшего с лица земли пятнадцать веков назад, и не просуществовавшего и двух веков.
Зариэль осторожно открыла футляр, положила его на стол под нос гному и извлекла инструмент. Скользнув взглядом по подписи
— Душечка, дай мне взглянуть на инструмент, — неожиданно просипел Арфиэль.
Урр–Бах поразился сильнейшему волнению эльфа, которое не смог скрыть его голос и удивленно воззрился на руководителя группы.
— Зариэль, это твоя мандолина или нет? — не выдержала одна из близняшек.
— Не знаю, — растерянно ответила эльфийка. — Кто-то нанес новую подпись поверх старой.
— Сейчас мы все выясним, — с улыбкой подал голос Казотруэль. Он колокольчиком вызвал помощника и шепотом отдал приказ. Через двадцать минут в комнату вошел благообразный пожилой эльф с горделивой осанкой.
— Мы нуждаемся в вашей помощи, уважаемый мастер Фирсерель, — с поклоном поприветствовал гостя Казотруэль. Гримбольд поклонился вслед за Арзаком и Арфиэлем. Урр–Бах на всякий случай слегка нагнул Кархи, чтобы тоже выразить почтение еще одному знатоку эльфийских инструментов, от которых его уже начинало тошнить. За все время расследования он видел много мастеров и очень мало тех, кто действительно хорошо играет. Не считая эльфиек, конечно. Но эти цыпочки и без всякой музыки будут привлекать зрителей, пока на их пупках не появятся морщины.
— Нам необходимо удостовериться, что эта мандолина — работа Ситариэля Второго.
— Сына Великого Ситариэля? — поправил темного родича мастер.
— Его самого, — покорно согласился Казотруэль.
— Девушка, разрешите взглянуть на манлодину, она ваша? — обратился Фирсерель к Зариэль.
— Да–да, вроде моя, только у меня был Ситариэль Второй, а на этой мандолине кто-то закрасил старую подпись.
— Любопытненько, в первый раз сталкиваюсь с тем, чтобы дорогой инструмент подделывали под дешевку, обычно все наоборот. Так, а если мы сделаем вот так, — бесцеремонно повернувшись спиной к присутствующим, эльф чем-то щелкнул и удовлетворенно хмыкнул. Потом, щелкнув еще раз, повернулся к Зариэль и вернул инструмент.
— По семи признакам это — работа сына Великого Ситариэля. Если хотите, могу свести новый лак и вернуть подпись Величайшего. За отдельную плату, разумеется.
— Спасибо, я, пожалуй, оставлю все как есть, на память об этом забавном случае, — Зариэль быстро подтянула струны, настраивая их в музыкальный ряд, и начала играть нежную мелодию, от которой у Урр–Баха сначала защемило сердце, а потом заурчало в животе. Его пустому желудку больше нравился плеск пива и вкус отбивной.
— Приятно слышать, что еще есть среди нас хорошие музыканты, — одобрительно изрек Фирсерель. — С вас пятьдесят золотых за срочный вызов, господин Казотруэль.
Урр–Бах хлопнул Кархи тяжелой ладонью между лопаток, чтобы гоблин не сильно ронял челюсть на пол и дал себе зарок обучить одного из своих сыновей эльфийской музыке. Играть с тролльими пальцами, больше похожими на эркалонкие колбаски в бараньих кишках конечно проблематично, но можно. Тролль, поющий эльфийские баллады на мандолине — это верный достаток и уважение, особенно когда на поясе висит родная дубинка.
— Пятьдесят за десять минут болтовни, - тихо каркнул гоблин. — А нам кинули по пять монет на рыло в месяц, да еще и покалечились на работе за бесплатно.
Урр–Бах тихо зашипел, и ткнул напарника в перевязанную грудь.
— Ну, чуть не покалечились, это тоже чего-то стоит. Нас ведь могли и прибить, — поправился упрямый Кархи.
Зариэль тем временем подошла к Урр–Баху и наклонив его голову, чмокнула в мохнатую щеку.
— Молодец, мохнатый, отличная работа!
— Я ему помогал, — похвалился громко Кархи, видя, что все лавры достаются другу.
— Ты тоже молодец, зеленый, а если бы вчера не напился на выступлении, то и вовсе мог рассчитывать на постоянное место в группе.
Эльфийка засунула руку в изящную сумочку и извлекла маговизор.
— Держи, мохнатый, заслужил. Будешь теперь смотреть мои выступления по маговизору.
Кархи издал восхищенное восклицание. Подарок был более чем щедрый. Подобная вещь стоила не меньше трех сотен золотых и была не по карману большинству зажиточных эркалонцев.
— А тебе, зеленый, вот это золотое колечко с аметистом. И только попробуй его пропей!
— Как можно, госпожа, — радостно закудахтал Кархи, беря в руки тяжелое кольцо.
«Руза Процент дал бы двадцать золотых. Значит, стоит полсотни. Живем!», — подумал гоблин, со счастливой улыбкой до ушей надевая кольцо на палец.
— Э–э, в таком случае разрешите господину Серхелю вручить пятьдесят золотых за умелое руководство и грамотный подбор людей, — Арфиэль достал из кармана небольшой кошелек, который носил на подобные случаи и вручил его расцветшему эльфу. Людей агентства в комнате и вчера за городом не наблюдалось, но это Серхеля не волновало. Он сейчас чудом избежал грандиозной выволочки от хозяев за вчерашний конфуз. Уволить, конечно, не уволили бы, но премий в этом году его точно бы лишили.
— Что ж, в таком случае можно считать, что дело о краже раскрыто и от лица всей группы я благодарю уважаемых господ Казотруэля, Арзака и Гримбольда. Прошу выслать счет на оставшуюся половину стоимости ваших услуг. А теперь мы вынуждены с вами попрощаться, нам необходимо начинать репетиции новой программы выступления. Всего хорошего, господа.
Арфиэль быстренько покинул помещение вместе с эльфийками и когда за ними закрылась дверь, Гримбольд открыл ящик и вытащил бутылку «Шепота штольни». Откупорив его штопором в виде лисы с завитым железным хвостом, гном начал глотать прямо из горлышка.