Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

Оно собственно не отвечает. С сумасшедшего нет спроса. Сознание отвечает перед самим собой за легенду, которую оно себе создало, если в этой легенде трудно свести концы с концами.

Сознанию бывает нужно окунуться в «бессознательное», чтобы за его счет расшириться.

[…] В духовном восхождении «познание есть со-бытие» (Софроний) — т. е. это познание — обретение не столько новых знаний, сколько нового бытия — чрез возрастание, расширение познающего сознания. По свидетельствам аскетов, не только собственно ум, но все способности осмысления, осознания, перцепции на высших ступенях духовного процесса не просто изменяются, но именно — утончаются, усиливаются, возрастают (222).

Благодать восстанавливает природу против противоестественного (225). Противоестественное возникает от неверного директивного толкования природы.

Как запретно своевольное

толкование в аскезе, так запретно и неследование благодати. Это непростительный единственный смертный грех. Следование тут уже поступок. Отказ от следования, решение не признать что-то благодатью, или недоверие своим силам и решение не идти на риск тоже поступок. Толкование при этом происходит, но не как развертывание значения и смысла, а как решение за и против, да — нет, добро — зло. Так в логике содержание редуцируется к оценке на истинно — ложно. Тут диаметрально противоположное толкованию направление: в аскетической логике не я толкую, а я истолкован на то — не то. Не по образцу, потому что всегда и во мне всё новое, неповторимость «лицетворения» (Л. П. Карсавин), а по критерию предельной высоты, спасенности.

«Потомок», внедряясь в таинственную жизнь Традиции и входя с Отцами в общение, повергает перед ними себя и собственный опыт и от них получает проверку его и истолкование; оказывается ими испытуем, поверяем, толкуем (246).

Толкование идет как в логике только на истинно — ложно, то — не то, и критерий и норма — благодать, как блаженство, слава, счастье.

В семантике Традиции «истинность» опыта тесно сближается с его благодатностью и несет онтологическое содержание; естественный же опыт обладает лишь […] истинностью в более слабом смысле эмпирической достоверности (250).

Онтологическая истинность аскетической герменевтики, в нашей терминологии толкования как исполнения, окончательная, и в полноте и в истории, по достижению предельного (спасения). «Спасенный человек не вырывается из всей твари, но твари должно быть спасенной и прославленной вместе с ним» [92] .

Здесь […] наибольшее отличие от того, что стало привычным в органоне научного познания. Лишь минимально, в зачаточной и обрывочной форме, присутствует здесь всё то, в чем принято видеть ядро герменевтического подхода: обращенность к языку, методику анализа текста, рефлексию стиля и жанра, природы и структуры дискурса, арсенал способов его дешифровки, идентификацию смысловых уровней… Но в то же время, не менее бесспорно другое: в Традиции налицо отчетливый, ярко выраженный импульс и даже пафос понимания и истолкования. Однако относится он не к тексту, а к опыту, добываемый опыт подвига Традиция стремится сделать осмысленным, проработанным, истолкованным, причем истолкованным […] исчерпывающе, до конца; и лишь таким она соглашается его принять, включить в свой корпус, тезаурус исихастского опыта (252).

92

Т. Ware. The Orthodox Church, p. 239.

Эту богатую тему, логика аскезы и логика как этика у Витгенштейна, вам объявляю и оставляю, хотя почти нельзя оставлять даже имея в виду нашу тему толкования. Продолжаем только тему толкования. Герменевтика опыта, так Хоружий (252) называет аскетическое понимание.

В обычной постановке герменевтической проблемы… должна была бы ставиться задача о толковании Писания и аскетических текстов. Но в «исихастской ауто-герменевтике» ставится задача иная, задача о толковании нового, живого опыта — и это толкование производится на основе Писания и аскетических текстов. То, что должно быть толкуемым, оказывается здесь толкующим; обычная же герменевтика при этом становится некою герменевтикой второго уровня, второго порядка — задачей о толковании толкующего — и эта задача, по существу, не ставится и не рассматривается всерьез. То же, что возникает как «исихастская ауто-герменевтика», своеобразный комплекс диалогических, холистических, интуитивных принципов истолкования аскетического и мистического опыта, — служит внутренним целям самого опыта (262).

Вы видите, в научной книге Хоружего та же перспектива, что у искусствоведа Зедльмайра, у поэта Седаковой, — исполнение, исполнительская интерпретация. Вардан говорит об антигерменевтике Толстого [93] .

Плавное возвращение к Толстому однако после красивого разбора исихазма у Хоружего не получится. Дело вот в чем.

Процитирую полнее то, что уже зачитывал сегодня из его «К феноменологии аскезы»:

Деятельность подвижника по созданию обустройства Подвига имеет внутреннее сходство с деятельностью ученого-естествоиспытателя и, может быть, еще более — философа-феноменолога. Как и в работе естественника, здесь хотят обеспечить протекание определенного процесса (хотя уже не всецело естественного) в чистоте, без помех. Точно так же обнаруживают, что это протекание затруднено, искажено или прямо невозможно в обычных условиях, «in vivo» — и потому прибегают к осуществлению процесса в специально создаваемых, «лабораторных» условиях, «in vitro». Сфера Подвига — антропологическая лаборатория (77).

93

<См.: Вардан Айрапетян. Толкуя слово…, ч. 1, с. 348 след., 63 181 с примеч.>.

Ради Бога, обратите внимание на это суждение сильного ума, который давно думает об аскетике, благодатной практике: это «или прямо невозможно» в обычных условиях. Очень важно это услышать и понять и запомнить. Лабораторные условия не обязательно монастырь, это может быть всякая устроенная чистота эксперимента, постановка своей биографии, часто удобная для окружающих. Но это не обычные условия.

Теперь посмотрите условия Толстого. Не говоря уже о том что для него не было образца. Можно сказать, он сам виноват. Ладно, мы имеем право так сказать. Верно, не было. Кто-то скажет, не имея религиозных авторитетов, он зато опирался на народную жизнь, на фольклор. Сборник пословиц, задуманный, он не сделал. Что касается административной роли и административного организационного обеспечения, то институциональные формы, и школу, и участие в местной администрации он бросил.

Вхождение в подробности крестьянского быта вело к такому увязанию, сравнимому с его безнадежным увязанием в семье, что хочется сказать: не делал бы он ничего этого, писал, и начинал новую эпоху русской литературы.

Судите сами. К нему приходят, он сам ходит по дворам. Он безнадежно тонет в отношения с крестьянами, непролазно.

Щекинский мужик. Чахотка. Чох с кровью, пот. Уже 20 лет кровь бросает. Гречиху косил, тянулся за мужиками. Родники. Рубаха мокрая. Пьет, что из носу потечет.

Над женой подшучено. Порчь. Кричит (Дневник 18.4.1881 // 49: 26).

Щекинская больная с девочкой 3 дня шла до меня… […] Старуха переволокская. Сын помер. Двоюродный племянник согнал. Ходит, побирается. Была богата. — 5 странников. Потерял билет (28.4.1881 // 49: 29).

8 Мая [1881]. Погорелая женщина, мещанка, с ребенком, «мальчик сгорел, муж обгорел». Певучим голосом — причитает, чисто одета, босиком. С лица чиста (49: 33).

22 Мая [1881]. Вдова с Груманта просила лошади посеять огород. Картошек нет (49: 38).

Толстой не всегда понимает просителей. То, что кажется ему пьянством, оказывается шатанием от голода, или наоборот. Он видит, что вызывает на себя злобу, тогда как баре, никогда не входящие в дела крестьян, вызывают у них чаще всего зрелищное эстетическое удовольствие, злорадство, направленную злобу — в случае только редкого зверства, а к Толстому — злоба за его добро. Но хуже: его советы, убеждения не принимают, за его высказывания на него доносят властям как на социалиста.

Странник молодой, неженатый мужик, обиделся, когда я сказал ему, что ходить не надо (24.5.1881 // 49: 40).

Пошел гулять. На горке сидят бабы, старики и ребята с лопатами. Человек 100. Выгнали чинить дорогу. Молодой мужик с бородой бурой с рыжиной, как ордынская овца. На мой вопрос: Зачем? «Нельзя, начальству повиноваться надо. Нынче не праздник. И так Бога забыли, в церковь не ходят». — Враждебно. И два принципа — начальству повиноваться, в церковь ходить (25.5.1881 // 49: 40).

Совсем легко видеть, кем будет такой мужик при новой власти, и как он тогда будет говорить с Толстым, которого уже не защитят царские штыки. Толстой этого не видеть не может. Каждая из этих встреч его задевает, упорядочить свое отношение к просителям он не может. Вот Ефим Жаров, яснополянский крестьянин, он скоро умрет, Толстой будет до своей смерти давать его вдове Наталье и ее детям ежемесячное пособие.

4 Июня [1881]. Солдат в поддевке с медалями, кривой, просит дочь выдать замуж. В ноги.

Анисья Морозова — лошадь обезножила.

Жаров. Злой, нахрапом лезет (49: 42–43).

Поделиться:
Популярные книги

Кодекс Крови. Книга IV

Борзых М.
4. РОС: Кодекс Крови
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Кодекс Крови. Книга IV

Полное собрание сочинений в одной книге

Зощенко Михаил Михайлович
Проза:
классическая проза
русская классическая проза
советская классическая проза
6.25
рейтинг книги
Полное собрание сочинений в одной книге

Земная жена на экспорт

Шах Ольга
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.57
рейтинг книги
Земная жена на экспорт

Газлайтер. Том 8

Володин Григорий
8. История Телепата
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Газлайтер. Том 8

Интриги двуликих

Чудинов Олег
Фантастика:
космическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Интриги двуликих

Архил...? 4

Кожевников Павел
4. Архил...?
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
альтернативная история
5.50
рейтинг книги
Архил...? 4

Запрещенная реальность. Том 1

Головачев Василий Васильевич
Шедевры отечественной фантастики
Фантастика:
боевая фантастика
альтернативная история
6.00
рейтинг книги
Запрещенная реальность. Том 1

Черный дембель. Часть 4

Федин Андрей Анатольевич
4. Черный дембель
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Черный дембель. Часть 4

Новик

Ланцов Михаил Алексеевич
2. Помещик
Фантастика:
альтернативная история
6.67
рейтинг книги
Новик

Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15

Сухинин Владимир Александрович
Виктор Глухов агент Ада
Фантастика:
фэнтези
героическая фантастика
боевая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15

Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Корнев Павел Николаевич
Фантастика:
фэнтези
героическая фантастика
5.50
рейтинг книги
Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Боевой маг. Трилогия

Бадей Сергей
114. В одном томе
Фантастика:
фэнтези
9.27
рейтинг книги
Боевой маг. Трилогия

Оружие победы

Грабин Василий Гаврилович
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Оружие победы

Газлайтер. Том 2

Володин Григорий
2. История Телепата
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Газлайтер. Том 2